Евгений Кравченко - С Антарктидой — только на Вы

12 февраля вертолетная группа прибыла в район станции «Русская», снабдила ее всем необходимым. И только 2 марта начала работы по обеспечению «Ленинградской»! (20 марта произведена эвакуация личного состава станции «Оазис-2», и с 23 по 30 марта эта группа закончила обеспечение «Мирного»).

В первых числах апреля группа завершила обеспечение станции «Молодежная».

В это время мы получили телеграмму с австралийской станции «Моусон» с просьбой вывезти больную сотрудницу в ближайшую страну, поскольку при заболевании, которое у нее обнаружили, на зимовку оставаться нельзя. НЭС «Михаил Сомов», направляясь к «Моусону», встретился с обширным, быстро углубляющимся циклоном, по своим размерам аналогичным крупным тайфунам тропической зоны океана. Штормовой ветер достигал 50 метров в секунду, а волны — высоты до 14 метров. Низкая температура воздуха и воды, заливавшей судно, привели к его быстрому обледенению. На надстройках, стенках рубки, главной палубе стал нарастать лед толщиной до 10-30 см. Ледовая нагрузка стремительно увеличивалась и вскоре составила несколько сот тонн. Судну грозила потеря остойчивости, поэтому капитан принял решение о выходе из зоны шторма. Через сутки после того, как шторм стих, судно вернулось и с помощью вертолетной группы больная была эвакуирована. Один вертолет во время шторма получил повреждение лопасти винта. Судно направилось для выполнения завершающего этапа — обеспечения станции «Беллинсгаузен», где 28 апреля экипажу вертолета Ми-8 В. Елютина пришлось выполнять аварийно-спасательный полет по оказанию помощи небольшому самоходному плавающему транспортному средству, следовавшему от корабля на станцию в условиях сильного шторма.

На этом работа группы закончилась, и 30 апреля она убыла на Родину, успешно отработав весь трудный сезон.

Совместным решением Госкомгидромета и Министерства геологии СССР в период 32-й САЭ решено было изыскать место для новой восьмой советской научной станции «Прогресс». Место для нее выбрали на южном берегу залива Прюдс в оазисе Ларсеман, а для строительства аэродрома — в 20 километрах к югу от оазиса, на высоте 560 метров над уровнем моря. Выгрузку судна в этом районе выполнить было невозможно и ее произвели в 120 километрах — в районе бывшей полевой базы «Эймери». Там, на утесе Лендинг, и была создана небольшая сезонная база «Дружная-4», которая стала перевалочной для обеспечения «Союза» и станции «Прогресс». Авиаработы в этих районах выполняли экипажи вертолета Ми-8 командира Евгения Бурмистрова и самолета Ан-2 командира Николая Богоявленского. К ним эпизодически подключались и экипажи самолетов Ил-14. 13 января первая очередь станции «Прогресс» была развернута полностью, а ее обитатели начали выполнять программные работы. 10 января открыта «Дружная-4» (26 марта ее законсервировали на зиму).

В летний период этот район отличается от других наиболее устойчивой малооблачной и ясной погодой (в среднем до 12 дней в месяц), что позволяло нам эффективно использовать авиацию. Незадолго до этого — с 3 по 5 января — мне пришлось осмотреть участки шельфового ледника Эймери в прибрежной зоне для того, чтобы выбрать место для создания посадочной площадки в районе базы «Дружная-4». Найти ее удалось недалеко от скального выхода: ровная, с толщиной плотного снежного покрова до одного метра, с хорошей визуальной привязкой в зоне подхода, она давала возможность установки радиопривода в будущих экспедициях. Но эта площадка из-за высоких температур воздуха в летний период требовала постоянной подготовки с помощью гладилки ВПП, мест стоянок, рулежных дорожек. К сожалению, гусеничная техника не была выгружена, что сказалось на выполнении программной аэромагнитной съемки. 11 января экипаж В. Гаврилина с инструктором В. Беловым начал транспортные перевозки научной группы на «Дружную-4», а съемочные полеты — только во второй половине января. Группа была небольшая — экипаж и бригада авиатехников.

28 января я получил от Белова тревожную радиограмму. В ней он сообщал, что после захода солнца температура воздуха резко понижается и укатать ВПП лыжами самолета не удается — нужен трактор. Иначе можно повредить Ил-14... Прочитав его сообщение, где четко анализировалась сложившаяся остановка и предлагались выходы из нее, я понял, что Белов уже сформировался как новый заместитель командира отряда.

На эту радиограмму быстро среагировал один из руководителей экспедиции: «Срочная выгрузка трактора, из-за невозможности подхода к барьеру Эймери судна, исключена. Следим за обстановкой, возможна попытка в первой декаде февраля. Начальнику базы принять возможные меры, обеспечить подготовку ВПП имеющимися в распоряжении силами и средствами». Какими? Об этом — ни слова.

Сложным оказался и вопрос вывоза на ремонт самолета Ан-2, оставленного на зимовку в 31-ю САЭ на базе «Союз». После длительной переписки командир Мячковского ОАО Юрий Александрович Филимонов принял смелое решение: разрешить транспортировку Ан-2 вертолетом Ми-8 на внешней подвеске на расстояние в 220 (!) километров.

Эта операция была успешно выполнена, а 28 марта специалисты базы «Союз» все работы закончили, авиатехнику разобрали и погрузили на судно.

В январе, феврале и марте группа «Мирного» работала по обеспечению станции «Восток». Кроме этой задачи выполнялись эпизодические полеты на «Прогресс», «Союз», «Молодежную» для доставки запчастей, грузов, а также подвоза людей в «Молодежную» к рейсу Ил-76ТД.

22 января вышел из «Мирного» санно-гусеничный поезд с группой института ИЗМИРАН, но 5 февраля он вынужден был вернуться из-за травмы, полученной начальником поезда, и болезни механика-водителя. Для выполнения программы «измирановцев» пришлось доставлять на «Комсомольскую» самолетом Ил-14. В начале февраля экипаж Валерия Радюка выполнил санрейс в район купола «С». 1 марта со станции «Восток» самолетом Ил-14 был вывезен инженер гляциобуровой установки Л. А. Лазарев с диагнозом «острая пневмония». Все чаще и чаще приходилось вывозить сотрудников на Родину из-за болезней.

22 февраля получил неожиданную радиограмму от начальника станции «Восток», в которой сообщалось, что, после замены неисправного бензонасоса левого двигателя Ил-14 номер 52066, самолет вылетел в «Мирный» в сокращенном составе: командиром — пилот-инструктор, с ним штурман и бортмеханик. Оказалось, что В. Голованов самостоятельно снял с борта командира, второго пилота, бортрадиста. Вроде бы, налицо забота о сохранении жизни этих трех человек. А остальные? Их-то он, выходит, повез на заклание? Ничем не оправданный риск. В «Мирном» был еще один Ил-14, инженерно-технический состав, который мог на нем прилететь и профессионально устранить неисправность. Да и где на станции «Восток» могли найти авиационный бензонасос? Для чего такой «героизм»? Для спасения жизни человека? Нет. Для спасения самолета? Нет. Естественно, я отправил срочную радиограмму руководителю группы Александру Федоровичу: «Решение о полете Ил-14 номер 52066 в сокращенном составе экипажа считаю необоснованным. Вылет с «точки» после устранения дефектов возможен только после заключения инженера о пригодности самолета к эксплуатации. Примите меры по предупреждению подобных случаев». Федорович сообщил: «52066 прибыл в «Мирный», отмечен повторный дефект на левом двигателе. Просим ваших рекомендаций». Мой ответ не заставил ждать: «Ранее в практике эксплуатации отмечался дефект этой системы на других бортах, он проявлялся на высоте — загрязнение, закупорка дренажной трубки. Подробные рекомендации подготовит старший инженер отряда Александров после получения информации о характере проявления дефекта». Новую информацию прислал уже инженер Ноздрин: «Проверены и отрегулированы зазоры магнето, заменен бензонасос. Двигатель на всех режимах соответствует ТУ, самолет допускается к эксплуатации». Только теперь все было сделано правильно. Голованова нужно было отстранять от полетов, но где взять ему замену в Антарктиде? После окончания полетов провели специальный разбор этого случая, сделали выводы, но это уже были удары «по хвостам».