Георгий Карпенко - Под парусом в Антарктиду

мерно десять лет, форсированным порядком осуществляя свои парусные экспедиции на деревянной «Урании», позволил мне почти спокойно пойти в океан с новичками. Слабым местом для меня оставалось обслуживание двигателя и электрика «Урании-2», но этот пробел позволял все-таки спать здоровым сном, так как вопросы механики и электрики с хорошим запасом компетенции закрывал Иван Иванович. Валера удачно скрасил одиночество Ивана, и теперь они в две головы и четыре руки «окучивали» машинное отделение. Я старался подчеркнуто, с уважением акцентировать внимание на их механической деятельности, и это, думаю, приносило свои результаты, так как Иван, как большинство умных, имеющих золотые руки и удачливых по жизни людей, был нормально честолюбив.

Когда совсем стемнело, уже явно обозначились огни Лас Пальмаса, а позже появились рассыпающиеся одуванчики далеких фейерверков. Кстати, эти праздничные салюты всегда будут встречать нас, в какие бы порты Бразилии и Аргентины мы ни заходили. Ими начинается любая ночь на знаменитых курортах.

Уже ночью «Урания-2» зашла в длинную бухту порта, где слева, в большой гавани, стояли на якорях десятка два яхт. Опасаясь навала на них, мы, громыхнув цепью, отдали свой якорь мористее этого флота.

Момент прихода в порт — это всегда волнующее событие. Здесь разом уходят последние отрицательные эмоции, связанные с переживаниями в море и спрессованные болтанкой до высокой степени плотности. В этом конгломерате есть любые ощущения и чувства. Но состояние защищенности появляется только по прибытии в порт. К слову сказать, появляется всегда. И сейчас, сидя в кокпите, мы «вперились» глазами в огни города, в 150 метрах от нас по побережью проносились автомобили… Мы смотрели на все это с такой жадностью, как будто целый год провели вдали от берега. А внизу, в кают-компании, уже был накрыт праздничный ужин. Действительно, первый переход в этом году был завершен благополучно, экспедиция начала осуществляться, во всяком случае, до Канарских островов мы дошли.

Лас-Пальмас — это компактный курортный город, расположенный на узком перешейке острова Гран Канария, в северо-восточной его части, так что если идти по главной улице, то слева, и справа от себя видишь просторы Атлантического океана.

Переправа на берег осуществлялась на нашей красной надувной лодке, оснащенной 4-сильным бензиновым моторчиком. Стоило кому-то из наших появиться на берегу напротив яхты, а для ускорения процесса еще и громко свистнуть, как от яхты к берегу отходила надувнушка.

С Лас-Пальмасом у меня были связаны надежды на решение двух проблем. Предстояло найти российскую организацию, именующую себя «Интерфлотом», и попытаться достать через них вкладыши для нашего дизель-генератора, а также заправиться дизтопливом. Канарские острова — это место, где самая дешевая солярка на планете. Сюда же Василий Агапов должен был прислать наши паспорта с оформленными в Лиссабоне бразильскими визами. Пока нам надлежало делать вид, что у нас все в порядке, и не совершать резких движений, чтобы Канарские власти не заподозрили, что у нас и документов-то нет. Конечно, это была рискованная затея, но потеря недели для меня была более нежелательной, чем даже объяснение с властями. Опоздание по срокам подхода к Антарктиде я начинал уже чувствовать печенкой. А если кто-то хотел испортить мне настроение, то мог смело заводить разговор о сроках наших приходов в порты.

Утром, переправившись на берег, я отправился искать «Интерфлот». Оказалось, что он находился недалеко от нашей стоянки, и через двадцать минут я входил в его офис.

Шеф «Интерфлота» Петр Ротарь оказался напористым, с виду простым, типично советским парнем лет 45–47, казалось, умеющим делать дело и не стесняющимся пересыпать свою речь крепкими непечатными выражениями. Я рассказал ему об экспедиции и попросил помочь. Он резко понажимал кнопки на столе, потом крикнул своему заму и в приказной форме, не забывая вставлять в свою речь смачные словечки, переложил на него наши проблемы. Я взял визитку зама, получил заверения, что большая часть вопросов просто не составляет труда и не далее чем завтра мы получим первые ответы.

На яхте меня ожидала первая в этот день плохая весть: якорь, на котором мы встали, самопроизвольно отдался и остался лежать на дне, теперь уже не имея никакой связи с яхтой. Произошло это из-за того, что резьбовое соединение скобы оказалось не законтрено. Надо сказать, что потеря якоря всегда считалась весьма нехорошей приметой…

Глаза Боцмана смотрели вниз, он заявил, что будет нырять и якорь достанет. Его не смущало то, что яхта стояла на глубине десять-одиннадцать метров и портовая вода была безнадежно мутной. Пока мы завели второй якорь, но потерю нужно было восполнить. К сожалению, беды дня этим не закончились. К вечеру у борта «Урании-2» мы не обнаружили своей надувной лодки. Моментально оказавшись отрезанными, как на острове, в бинокль осмотрели акваторию порта, но лодки не обнаружили. Дул ветер, и можно было определить, в какую сторону ее унесло… Впрочем, если ее тривиальным образом не украли…

Проходящей мимо моторке с французом на руле мы объяснили в чем дело, и поиск начался. К первой моторке присоединилась вторая, и они уже в темноте барражировали по гавани, у берегов. Я был ни жив ни мертв. Уже в темноте все-таки притащили нашу лодку, и состоялось знакомство с нашими спасителями, французами Ирвином и Жаком.

Ирвин владел яхтой, на которой жил с женой и тремя маленькими детьми. Они стояли здесь уже два месяца и ждали ноября, чтобы идти на острова Зеленого Мыса. У Жака тоже была своя яхта, которая стояла в сорока метрах от «Урании-2». Он никуда не собирался, проживая здесь на яхте уже несколько лет. Водка «Смирновъ» понравилась обоим французам, и мы расстались друзьями, получив приглашения на завтра посетить обе яхты.

Утром на своей моторке приехал Ирвин и сообщил, что нашел в яхт-клубе подходящий нам якорь. Мы с Димой сели в его лодку, поехали в яхт-клуб, где за 40 долларов купили отличный 35-килограмовый якорь. Продавец якоря, он же капитан большой и уже неходячей яхты, был, казалось, счастлив не меньше нашего.

Попутно мы прочесали весь яхт-клуб, узнали, где можно заправиться пресной водой, посмотрели подходы. Все в яхт-клубе, начиная от занимаемой им территории и до стоящих в марине яхт, было компактным и экономным. Заходить сюда на нашей лайбе было — как слону в посудную лавку.

Беленький домик отделения морской префектуры мы предусмотрительно обошли стороной. Я полагал, что паспорта экипажа с бразильскими визами должны уже придйти на Кана-ры. По телефону, стоящему в живописном месте под пальмами, я позвонил Василию в Лиссабон. Он отправил наши паспорта на «Интерфлот» только вчера, и завтра, по его расчетам, мы должны их получить. Я знал, что Василий со свойственной ему обстоятельностью и заботой, без малейшего пренебрежения к мелочам, аккуратно исполнит всю операцию.