Пол Теру - По рельсам, поперек континентов. Все четыре стороны. книга 1

Таксист сворачивал, выбирая самые узкие переулки без единого фонаря. Мостовая кончилась. Я заподозрил, что он задумал ограбление; когда же мы оказались на самом темном отрезке ухабистой дороги уже где-то за городом, и таксист съехал на обочину и выключил фары, я уже не сомневался, что угодил в ловушку: в следующий же момент он воткнет мне под ребра нож. Какой же я дурак, что поверил в эти россказни об английской девушке за двадцать пять рупий! Мадрас далеко, мы на пустынной дороге, у слегка мерцающего в ночи болота, где посвистывают и хлюпают в воде жабы. Таксист расправил плечи. Я так и подпрыгнул. Он высморкался в ладонь и выкинул сопли за окно.

Я начал выбираться из машины.

— Вы сидеть.

Я сел.

Он ударил себя кулаком в грудь:

— Я приходить.

Он вылез, захлопнул дверцу, пошел по тропинке, ответвлявшейся от дороги влево, и пропал из виду.

Дождавшись, пока он отойдет подальше и не будет слышно даже шуршания травы, через которую он продирался, я потихоньку приоткрыл дверцу. Снаружи было прохладно. К запаху болота примешивался аромат жасмина. С дороги послышались мужские голоса — веселая болтовня; кто-то, как и я, шел сквозь тьму. Под ногами и вблизи я еще различал дорогу, но в радиусе нескольких футов ее скрывал мрак. До большого шоссе, по моим прикидкам, было около мили. Я решил пойти туда и разузнать, как тут с автобусами.

На дороге были лужи. Я второпях угодил в одну из них, попытался выбраться на сухое, но попал в самое глубокое место. Теперь я уже не бежал, а ковылял.

— Мистер! Sahib!

Я ускорил шаг, но таксист заметил меня и догнал. Теперь все…

— Вы сидеть, мистер! — окликнул он. Я увидел, что он один. — Куда вы идти?

— А вы куда идти?

— Я узнавать.

— Английская девушка?

— Нет английская девушка.

— Как это так — «нет английская девушка»? — мне все стало окончательно ясно, и я вконец струхнул.

Приняв мой страх за негодование, таксист принялся объяснять:

— Английская девушка — сорок, пятьдесят. Она такой, — он подошел почти вплотную, чтобы мне было видно в темноте, как он надувает щеки; он стиснул кулаки и ссутулился. Я расшифровал пантомиму: английская девушка — толстая. — Индийский девушка: маленький, хороший. Вы сидеть, мы ехать.

Выбора у меня не было. Куда бы я добрался, бросившись бежать по дороге? Да и таксист бы за мной погнался. Мы вернулись к такси. Он раздраженно нажал на газ, и мы покатили по ухабистой тропе, по которой он сходил пешком и вернулся. Кренясь с боку на бок, такси преодолело колдобины и с надсадным ревом въехало на холм. Да, это настоящая глушь. Куда ни глянь — темно, лишь в одной хижине свет. Маленький мальчик сидел на корточках у порога, сжимая в кулачке бенгальский огонь, — ему не терпится дождаться Дивали, праздника света. Выхваченное из мрака лицо мальчика, его худая рука, искорки в глазах. Мы подъехали к другой хижине, чуть побольше, с плоской крышей и двумя квадратными окнами. Она стояла на отшибе, на площадке, расчищенной среди джунглей, — так обычно расположены магазины. В окнах маячили темные головы.

— Вы идти, — сказал таксист, остановив машину прямо у двери. Я услышал хихиканье, заметил в окнах смуглые круглые лица и блестящие волосы. На границе света и тени стоял, прислонившись к стене, человек в белом тюрбане.

Мы вошли в грязную комнату. Я отыскал стул, присел. С низкого потолка свисала тусклая электрическая лампочка без абажура. Мне достался хороший стул — все остальные были поломаны или с рваной обивкой. На длинной деревянной скамье сидели несколько девушек и на меня глазели. Остальные столпились вокруг: ущипнут за руку и смеются. Они были очень маленького роста. Виду них был робкий и немного комичный — казалось, они еще недоросли до того, чтобы красить губы, носить в ушах сережки, в носу самоцветы, а на руках — широкие, спадающие браслеты. Их юность подчеркивали не только веточки белого жасмина, вплетенные в волосы, — а заодно и размазанная помада и несоразмерно-громадные украшения. Одна девушка — плотно сбитая, с сердито надутыми губами — поднесла к уху орущий транзисторный приемник и смерила меня взглядом. Все они выглядели школьницами, наряженными в одежду матерей. Все определенно не старше пятнадцати.

— Которая вам нравится? — обратился ко мне человек в тюрбане: мускулистый, грозный, хоть и совсем немолодой. Тюрбан при ближайшем рассмотрении оказался полотенцем.

— Извините, — сказал я.

В дверь вошел тощий мужчина. Лицо у него было хитрое, скуластое, руки он прятал за поясом своего лунги. Он указал подбородком на одну из девушек:

— Вы брать ее — хорошая.

— Сто рупий вся ночь, — сказал Тюрбан. — Пятьдесят один раз.

— Он сказал, это стоит двадцать пять.

— Пятьдесят, — не уступал Тюрбан.

— В любом случае, не надо, — сказал я. — Я просто зашел выпить.

— Выпить нет, — сказал тощий.

— Он сказал, у него есть английская девушка.

— Какая английская девушка? — переспросил тощий, закручивая пояс лунги. — Это девушки с Керала — маленькие, молодые, с Малабар берег.

Тюрбан схватил одну из девушек за руку и пихнул ко мне. Она с радостным визгом увернулась.

— Вы смотреть комната, — сказал Тюрбан.

Комната была прямо за стеной. Он включил свет. Это была спальня: такой же величины, что и смежное помещение, только еще грязнее и мебели побольше. Там ужасно воняло. На середине стояла деревянная кровать с неопрятной циновкой вместо матраса, на стене висели шесть полок, и на каждой лежало по маленькому жестяному сундучку с висячим замком. В углу на ободранном столе — таз с водой, разнокалиберные пузырьки и бутылочки с лекарствами. Фанерный потолок в подпалинах, пол застлан газетами, на дальней стене нарисованы углем расчлененные тела, гениталии и груди.

— Вы глядеть! — с безумной улыбкой Тюрбан бросился к дальней стене и щелкнул выключателем.

— Вентилятор!

Кряхтя, вентилятор медленно начал крутиться над мерзкой кроватью, перемешивая воздух своими надтреснутыми лопастями, отчего смрад только усиливался.

В комнату вошли две девушки, сели на кровать и, хихикая, начали разматывать свои сари. Я пулей выскочил в дверь, проскочил через гостиную, выбежал на улицу и отыскал таксиста:

— Поехали, скорей!

— Вам не нравиться индийская девушка? Хорошая индийская девушка?

Тощий повысил голос. Крикнул что-то по-тамильски таксисту, который не меньше меня торопился сбежать: сплоховал, несерьезного клиента привез. Винили его, а не меня. Девушки продолжали хихикать и окликать нас, а Тощий — ругаться, а наше такси, развернувшись, понеслось прочь от хижины через высокий бурьян и снова выскочило на ухабистый проселок.