Василий Елисеев - По джунглям Конго (Записки геолога)

…Трещат дрова в камине, придавая нашему застолью особый уют. Вспомнилось проникновенное стихотворение Фета «У камина»:

Тускнеют угли. В полумраке Прозрачный вьется огонек, Так плещет на багряном маке Крылом лазурным мотылек.

Всяких сюрпризов ждал я от Африки, но только не сюрприза в виде камина. В Африке — и камин… Да еще не где-нибудь в Браззавиле или Пуэнт-Нуаре, а за сотни километров от них.

Вместе с нами — Богатиковым, Потаповым и мною — за столом Габриель, Шарль и Франсуа. В разгар самого веселья вдруг постучали в дверь. На пороге оказался пигмей Виктор Тсиба. Он пришел меня поздравить и принес в подарок цесарку. Вслед за Виктором пришли и другие рабочие.

— Но от кого же они узнали о моем дне рождения?

Оказалось, что Шарль и Франсуа не выполнили моей просьбы и рассказали им «тайну», когда делали закупки.

Мы были рады приходу рабочих. Пригласили их к столу, а Франсуа пришлось еще раз сходить в магазин…

Пробыв в окрестностях Занага около десяти дней, мы выехали в Пуэнт-Нуар в середине октября. Надо было написать отчет о проведенных изысканиях.

В марте следующего года отчет был готов, а в середине апреля мы отбыли на Родину.

Незаметно пролетели дни отпуска, и в конце июня 1967 года мы снова вылетели в Конго.

Недолгие сборы, и мы опять катим в джунгли…

СНОВА В ДЖУНГЛИ

В середине июля мы выехали из Пуэнт-Нуара, направляясь в Мосенджо и далее к ручью Бикелеле, в знакомые места. Переночевав в Димонике, двинулись дальше. Наш новый шофер — Марсель Мунгабио — любитель быстрой езды. Гонит газик по саванне со скоростью 100 километров в час, нагоняя страх на детишек и женщин. Детишки удирают в траву, шарахаются в стороны от дороги женщины. Несмотря на просьбу, он не сбавляет скорости, даже когда проезжает по деревне. Какое-то ухарство. Задавив нескольких кур и барана, Марсель продолжает гнать машину с прежней скоростью. Ненужное убийство его, видимо, не трогает.

К вечеру прибыли в Мосенджо. Нас окружили знакомые конголезцы. Улыбки и крепкие рукопожатия говорят о том, что они рады нашему приезду. Наносим визит новому супрефекту. Ему на вид лет тридцать пять, а его супруге — шестнадцать. У них малыш. Встретили нас очень любезно. Супрефект заверил, что будет оказывать нам всемерную помощь. Выпив традиционного виски, стали прощаться. Супрефект сказал: «Завтра приеду в деревню Мосана, чтобы пожелать вам доброго пути».

Переночевав в Мосенджо, едем в Мосана. Вот и знакомая деревня. Идем к шефу кантона, который встречает нас около хижины. Он сильно сдал за год, еле-еле передвигается. Преподносим ему подарок: несколько бутылок белого вина «Совинко», которое он очень любит. Вскоре подъехал супрефект. Супрефект и шеф кантона обменялись речами.

После митинга тепло прощаемся с супрефектом и шефом кантона и едем в деревню Мадингу, к Луи Бунгу, которого нам не терпелось увидеть. Около хижины нас встретила его жена и сообщила:

— Луи нет дома, он в лесу, но скоро вернется.

Не прошло и десяти минут, как на опушке леса показался Луи. Он слегка прихрамывал на правую ногу. «Поранил мачете», — сообщила жена. Увидев нас, Луи зашагал быстрее, и вскоре мы жали его руку. Между тем повар накрыл раскладной стол и пригласил к обеду. За обедом я спросил Луи, сможет ли он пойти с нами завтра в джунгли. «Да, конечно», — ответил он не колеблясь.

На другой день — это было двадцатого июля — уходим в джунгли. Нас четверо среди конголезцев: геолог Павлин Потапов, радист Вячеслав Дорофеев, переводчик Сунат Нишанбаев, узбек по национальности, и я, начальник отряда. Дорофеев должен установить рацию и вернуться в Пуэнт-Нуар.

… Идем другой тропой, не той, по которой проходили в прошлом году. Луи заверил, что эта тропа лучше. Так и оказалось: лес здесь разрежен. Правда, он выглядит здесь как-то безрадостно: встречается много деревьев, сгнивших на корню. В их стволы легко входит геологический молоток. Часто попадаются упавшие деревья. И что странно — стоит тишина. Не слышно пения птиц, верещания цикад, крика обезьян.

Луи Бунгу по-хозяйски осматривает тропу: отбрасывает в сторону лежащие на ней ветки, кое-где обрубает лианы, делает зарубки на деревьях. Это его «владения». Чувствуется, что он очень любит свой лес.

Пройдя около 15 километров, остановились на ночлег. Здесь мы уже проходили в прошлый раз. Располагаемся под навесом, а Луи — рядом с нами на земле под открытым небом. Когда стемнело, пошел мелкий дождик. Луи в хижину не пошел, а приказал рабочим сделать над его постелью легкий навес из банановых листьев.

— Я должен вас охранять, так мне приказал супрефект, — заметил он.

Когда совсем стемнело, вернулись охотники с тушей кабана. Луи поднялся и при свете костров стал раздавать мясо рабочим. Когда от кабаньей туши ничего не осталось, Луи, обращаясь к нам, заметил:

— Все рабочие остались довольны.

На следующий день утром отряд вступил в царство травы высотой в два человеческих роста, которую бацанги называют «масиса». Трава немного напоминает комнатный фикус. Сердцевина масисы считается целебной. Ее прикладывают к ранам как антисептическое средство. Стебли масисы местами были объедены.

— Горилла обедала, — заметил Луи, ударяя по траве мачете. Тут же растет другая трава высотой триче-тыре метра. Ее стебель вверху оканчивается одним- единственным огромным листом — сантиметров восемьдесят длиной и сантиметров пятьдесят шириной. Это растение конголезцы называли «фёй де брус», что в переводе означает «лист джунглей». На стебле «листа джунглей» красуются два-три ярко-красных цветка. Между масисой и «листом джунглей» растет еще какая-то высокая трава, стебель у нее съедобный, по вкусу напоминает щавель.

Луи шел рядом со мной и все время старался научить меня понимать жизнь леса.

— Смотрите, вот следы кабанов. Они лакомились плодами масличной пальмы. Эти ягоды, — он показывает на ярко-красные ягоды величиной с крупную вишню, — любят есть обезьяны. Для людей они вредны.

Внезапно Луи сворачивает с тропы в сторону.

— Там над тропой висят гнезда ос, они больно кусаются, — поясняет он.

Что и говорить, шаг благоразумный с его стороны. Я хорошо знаю, как кусаются сибирские осы. У конголезских ос вряд ли иные повадки; в этом я убедился только позднее.

Перелезая через дерево, лежавшее на тропе, Луи заметил: — С этого дерева пантера прыгнула на кабана. Вот следы их борьбы.

Внимательно всматриваюсь, но никаких следов не вижу. Немного в стороне от дерева видна свежая бороздка на почве.

— Пантера скребла лапой. Ей зачем-то надо было запомнить это место, — поясняет Бунгу. Чуть дальше на тропе валяются клочки шерсти.