Иван Крузенштерн - Путешествие вокруг света

Г. Горнер из многих наблюдений определил широту города Макао в саду Г-на Друммонда — 22°,11, 46" N

Средняя долгота оного из многих лунных расстояний, найдена — 246°,22,44" W

4 го Декабря большой хронометр Арнольдов N 128, по определенному при отходе из Камчатки 14 Октября ходу, показывал долготу Макао в том же месте — 246°,27,00"

По Пеннингтонову хронометру — 246°, 22, 15"

Истинная долгота города Макао есть — 246°, 22, 40"

В Кантоне Г. Горнер, наблюдая с 19 Декабря по 6 Февраля в доме Голландской фактории почти ежедневно соответственные высоты солнца, нашел, что суточное отставание большего хронометра Арнольдова N 128 было 6 февраля 1806 года = +19",7.

Суточное отставание сего хронометра 4 Октября в Петропавловском было — +21", 62

14 Октября — +21"

27 Июня 1805 в Петропавловском — +18",50

18 Апреля 1805 в Нангасаки — + 19", 50

7 Сентября 1804 в Петропавловском — + 22",00

Он же показывал 6 февраля в момент среднего полудня в Гринвиче — 5°,48,15"

Пеннингтонов хронометр показывал в момент среднего полудня в Гринвиче 6 февраля — 21°,11,08"

Суточное ускорение его сего числа —25", 73

4 Октября 1805 в Петропавловском — 24",50

14 — 21",

27 Июня в Петропавловском — 24",50

18 Апреля в Нангасаки — 22 ,

7 Сентабря 1804 в Петропавловске — 21",

Маленькой Арнольдов хронометр N 1856, остановившийся в Июне прошлого года в Камчатке, отдан был в Кантоне в починку искусному часовому мастеру.

6 февраля 1806 года показывал он в момент среднего времени в Гринвиче — 4°,25,55"

Суточное ускорение его сего числа было — 12",13

18 Апреля в Нангасаки — 29",00

7 Сентября в Петропавловском — 27,64

Г. Горнер нашел широту Кантона — 23°,6,15"

Долгота средняя из многих лунных наблюдений — 246°,35,30" W.

ГЛАВА XI. ИЗВЕСТИЯ О КИТАЕ

Введение. — Общие замечания о свойствах Китайцев. — Ни весьма прославленный образ правления, ни нравственность Китайцев не заслуживают особенного одобрения. — Возмущение в южных и западных провинциях Китая. — Меры, принятые правительством к прекращению оного. — Зависть некоторых придворных полагает Адмиралу Ванта-Джину в том препятствие. — Знатные силы бунтовщиков. — Многие сообщества, составившиеся во внутренности Китая из недовольных настоящим правительством и династиею Маньчу. — Киа-Кинг. — Ныне царствующий Император не имеет свойств отца своего Кин-Лонга. — Заговор на жизнь его. — Содержание изданного им на сей случаи манифеста. — Участь заговорщиков. — Недавно случившиеся перемены при дворе Пекинском. — Новые Императорские постановления. — беспечность Китайских чиновников, оказываемая наипаче при пожарах. — Введение в Китае прививания коровьей оспы Аглинским врачем Пьерсоном. — Поздное прибытие в Китай Гишпанского врача с таковым же намерением. — Состояние Христианской веры в Китае. — Императорские постановления в рассуждении Миссионеров и Христианской религии. — Гонение на Миссионеров — Повод к оному. — Отправление двух Француских Миссионеров по повелению правительства из внутри Государства в Макао. — Невольное пребывание в Кантоне двух Россиян. — Гиндостанской Факир. — Известия об оном. — Желание его отправиться на Надежде в Россию. — Настоящее состояние Европейской торговли в Кантоне. — распространение торговых предприятий Американцев. — Товары, кои из Кантона в Россию привозимы быть могут с выгодою. — Учреждение в Кантоне Гонга. — Злоупотребления Гоппо или таможенного Директора. — Начертание к заведению в Кантоне Российской торговли. — Цены лучших товаров и жизненных потребностей в сем месте. — Ответы на вопросы Г-на Статского Советника Вирста, касающиеся Китайского государственного хозяйства.

1806 год. Февраль.

О Китае писано стол много, что весьма трудно уже сказать об нем что либо новое; а потому и не думаю я, чтоб краткия, содержащиеся в сей главе, известия, собранные мною во время пребывания в Кантоне, могли некоторым образом умножить сведения о сем Государстве. Кантон не есть при том и такое место из коего можно было бы обозреть состояние всей ИМПЕРИИ. Впрочем свойства нации и дух правления обнаруживаются несколько и здесь, хотя непрерывная связь и соотношение по торговле Европейцев с Китайцами и умягчили несколько грубые нравы сих последних. Однакож повествования, сообщаемые мною о возмущении в южной части Китая, о заговоре против ИМПЕРАТОРА, и о недавно бывшем на Христиан гонении, почерпнутые из достоверных источников, не недостойны любопытства и внимания. Краткое обозрение Европейской торговли в Кантоне и мнение мое о возможном участии Россиян в великих выгодах оной, надеюсь, сочтено будет также неизлишним.

Китайцы не заслуживают кажется той славы, которую распространили об них некоторые писатели. Мудрость и глубокую политику их правительства, возвышенную нравственность сего народа, его промышленность и даже знания в науках, прославляли чрезмерно Езуиты в своих известиях. В Китае много похвалы достойного; но мудрость правительства и нравственность народа, сколько бы беспристрастно и осторожно о том ни рассуждать, навлекают на себя более хулы, нежели одобрения. Правительство, как то известно, в полном смысле деспотическое; а потому и не всегда мудрое. Дух самовластия распростирается постепенно от престола до самых нижних начальников. Народ стонет под игом малых своих тираннов. Сбережение самого себя принуждает весьма многих, и очень часто заглушать нравственное чувствование, порча коего извинительна только по сей одной причине.[218] Бappo справедливо примечает, что природные свойства Китайцев изменены тиранническим правлением, преобратившим их добродушие в хитрость и нечувствительность. Некоторые весьма гнусные черты свойств Китайцев, как то обще терпимое детоубийство и постыдный торг родителей дочерьми своими, единственно для того воспитываемыми, известны довольно. Самые ревностные Китайцев защитники того не отвергают, хотя и стараются извинять их. В новейшем, бесспорно из всех лучшем описании Китая, в коем беспристрастно Барро изображает Китайцев в существенном их виде, находятся подтверждения многих доводов, содержащихся в философических о Египтянах и Китайцах исследованиях славного писателя Г. де Па (de Pauw), коего обвиняли в строгих и пристрастных суждениях о последних. А из Баррова описания Китайцев видим, сколь испорчена, жестока и невежественна сия нация. В кратком повествовании моем о сем предмете, в коем привожу я одни только действительные произшествия, не найдет также читатель доказательств возвышенной их нравственности. Он удостоверится, что правительство их, не взирая на некоторые блестящие статьи законов и государственных постановлений, весьма далеко не достигло той степени совершенства, о коем желали многие заставить нас думать. Как можно приписывать совершенство правительству, терпящему беспрестанные в государстве возмущения, хотя оные и бывают часто следствием одного голода? Таковое зло служит уже достаточным доказательством, сколь далеко от совершенства Китайское правление даже и под господством Татар, из коих государи отличались в разные времена деятельностию и могуществом более, нежели женоподобные, робкие правители из природных Китайцев. Испытав столь часто вредные последствия сих возмущений, не могли они найти еще деятельного средства к отвращению зла сего. бесспорно, что в обширном и многолюдном государстве трудно устроить общее благоденствие. Но сие обстоятельство есть то самое, которое обратило на себя. особенное внимание света, и побудило нас удивляться Китайцам. Содержать народ, которого многолюдство простирается до 300 миллионов, всегда под одинакими законами, в согласии и покое, означает конечно высокую степень мудрых государственных правил и отличных, кротких свойств нации. Но что в Китае покоряются столь многие миллионы одной самодержавной особе, тому причина разные обстоятельства, которые не могут служить доказательством мудрого образа правления. Благосостояние и покой Китайцев есть ложный блеск, нас обманывающий. Самая обширность и многолюдство полагают препоны ко всеобщему возмущению, к коему, по многим известиям, все умы уже преклонны, и долго еще не доставать будет в Китае, человека, которой бы мог быть главою недовольных. Люди особенных и отличнейших дарований, способные к произведению перемены в правлении и устроению нового, нигде, может быть, столь редки, как в Китае. Нравственное и физическое воспитание, образ жизни и образ самого правления, затрудняют много явление подобных людей, хотя и не делают того совершенно невозможным.[219]