Большой пожар - Владимир Маркович Санин

начинающего пенсионера. Между тем подлинное ваше призвание – делать котлеты.

– А ваше, Антон? – спокойно спросила Маша, орудуя у плиты.

– О, мое призвание в другом! – высокопарно ответил Антон. – Я призван мыслить и дерзать, созидать и изменять мир. Мне предопределено свыше творить, изобретать, рождать идеи и воплощать их в жизнь. Когда лет через тридцать в серии «Жизнь замечательных людей» выйдет моя биография, она будет начинаться словами: «Великий инженер-строитель Антон Полухин, автор легендарного проекта…»

– …типового курятника, – подсказал я.

– …плотины Чукотка – Аляска, недавно скончавшийся от…

– …удара коровьего копыта, – вставил я.

– Вы себя обманываете, Антон, – сказала Машенька, – а это худшее из заблуждений. Вы рождены, чтобы чистить картошку. Именно здесь вас ждет признание благодарного человечества.

– Нет, тут меня не поймут, – проговорил Антон. – Что ж, и теща Архимеда заставляла зятя чистить овощи. Она говорила, что из Архимедова закона при всей его гениальности нельзя варить суп. Но великий ученый отвечал ей так: «Удались, о женщина, и оставь меня в покое. Сегодня не Восьмое марта!»

– У вас, Антон, никогда не будет тещи, – сказала Машенька. – Я просто не представляю, что найдется девушка, которая согласится выйти за вас замуж.

Антон проницательно посмотрел на Машеньку. Поединок взглядов продолжался несколько секунд, после чего Антон торжествующе изрек:

– Маша, вы хитрый человек! Сейчас вы солгали. Про себя вы думали совсем другое!

– Что же? – с любопытством спросила Машенька.

– Могу процитировать дословно: «Интересный и умный парень этот Антон. Нужно постараться завлечь его в свои сети!»

– Какая чушь! – возмутилась Машенька.

Я осторожно снял с плиты котлеты, на которые Машенька перестала обращать внимание, и тихо вышел во двор. Из кухни доносился голос Антона:

– Можете на это не рассчитывать, дорогой эскулап, я уже трижды срывался с крючка и выработал иммунитет. Я вас разоблачил, мадонна. Думаете, я не вижу, какое счастье вам доставляют затуманенные взгляды уважаемого маэстро Льва Ивановича и томные вздохи Зайчика, который при вашем появлении мгновенно глупеет и не может связать двух слов?

– Разве? – невозмутимо сказала Машенька.

Антон засмеялся:

– Не надо поправлять волосы, они у вас и так в порядке. И чепчик на месте. И не смотрите на меня столь ясными удивленными глазами – приберегите свои стрелы для Миши, что, впрочем, тоже бесполезно.

Я не выдержал и заглянул в окно. Машенька молча улыбалась и вызывающе смотрела на Антона.

– Какого черта вы сверлите меня своими буравами? – фыркнул Антон. – Я же сказал, что это бесполезно!

Машенька вздохнула, сделала шаг вперед и застенчиво сказала:

– Антон, скажите, пожалуйста, я… Правда я красивая? Ну посмотрите на меня внимательно!

Антон отпрянул назад.

– Тигрица выпустила когти! – в панике воскликнул он. – Бегите, олени, прячьтесь, антилопы!

Машенька рассмеялась и отошла назад к плите.

– Можете не прятаться, – с иронической гримаской сказала она. – Вы меня нисколько не интересуете.

– Опять лжете, – весело констатировал Антон. – Впрочем, ничего удивительного – профессиональная привычка. Как говорил один великий сердцевед: только женщины и врачи знают, что ложь необходима и благотворна.

– Между прочим, – заметила Машенька, – картошку чистят только один раз. С очищенного клубня кожуру можно не снимать.

– Ч-черт! – выругался Антон. – Это лишний аргумент в пользу моего тезиса о вредном влиянии женщины на мыслящего человека. Да, кстати, – торжествующе добавил он, – если вы котлеты будете жарить в кастрюле с супом, они вряд ли станут вкуснее!

Машенька всплеснула руками и начала половником вылавливать котлеты из кастрюли. Антон усмехнулся, поднял таз с шелухой и, мелко перебирая ногами, засеменил во двор. Как только он вышел, Машенька быстро выхватила из карманчика юбки маленькое зеркальце, внимательно изучила свое отражение и показала ему язык. Потом оглянулась, взялась пальцами за полы халата и провальсировала вокруг плиты.

За обедом нас все хвалили и по предложению Бориса наградили памятными медалями Робинзона Крузо первой степени, которые Зайчик не поленился вырезать из картошки.

Вечером, когда мы уже лежали в постелях, Антон неожиданно сказал:

– Какой я все-таки благородный, чуткий и отзывчивый! Ты всю жизнь должен стирать мои носки за то, что я поехал с тобой. Эта тигрица наверняка бы вонзила в тебя свои когти… Ты слышишь?

Было уже темно, и Антон не мог видеть, как я улыбался.

– Я сразу понял, что она ведьма, – продолжал Антон. – Такие чем красивее, тем опаснее, а эта из самых красивых. Но не бойся, я зорко стою на страже твоей холостяцкой добродетели… Ты чего молчишь?

Я не шевелился.

– Неужели заснул? – огорчился Антон. – Тьфу, черт, поговорить хочется… Да, кстати, ведь за тобой должок! Шницель, вылезай, слышишь? Ну, Шницель! Он спит, прыгай к нему на кровать, живо!

Шифрованная корова

Через неделю все заболели раскопками. Один Лев Иванович стойко сопротивлялся археологическому вирусу, не уставая кричать, что коллега Ладья – низкопробный шарлатан и рыночный плясун на канате. Но все-таки Лев Иванович чувствовал себя неважно. Когда Игорь Тарасович вместе с новообращенным Зайчиком уходил в экспедицию, профессор с тревогой ждал их возвращения, поглядывая в занавешенное оконце, как стыдливая невеста. И, только убедившись, что ничего, кроме свежих мозолей, члены экспедиции не принесли, он заносчивым петухом выходил на улицу.

– Вы слышали? – приставал он к нам по очереди. – Коллега Ладья сегодня перевернул науку! Он выкопал комара, который укусил Ярослава Мудрого!

Игорь Тарасович прятался и терпеливо ждал своего часа. И этот час наступил. Лев Иванович был вынужден даже задернуть занавеску: ему было больно смотреть, как под громкое «ура» Машенька увенчала триумфатора венком из ромашек.

Победа была полной: в руках археолога лежала отшлифованная плитка с выцарапанной коровой. Рисунок был наивный, но главная ценность находки заключалась в надписи, сделанной славянской вязью:

Это слово приводило археолога в восторг. Он поливал плитку счастливыми слезами и кричал, что расшифровка надписи потрясет археологический мир. Да, он убежден, что это слово шифрованное и что драгоценная плитка, когда ее история будет прочитана, вдохновит писателей на создание романтических книг.

Мы не расходились до поздней ночи, слушая вдохновенную импровизацию археолога. Не колеблясь, он отнес рисунок примерно к середине четырнадцатого века, к периоду решающей борьбы с татарским игом. Враги осадили крепость, находившуюся на этом острове; ночью какой-то смельчак из соседней деревни переплыл озеро и принес осажденным этот условный знак…

К чести Игоря Тарасовича, он не умалял роли Юрика и Шурика в этой находке. Именно они вскрыли тот пласт земли, где оказался археологический самородок.

С этого вечера Игорь Тарасович стал всеобщим кумиром. Юрик и Шурик ходили за ним, как собаки; влюбленными глазами смотрел на него Зайчик; поколебавшись