Юрий Долетов - Страна «гирин герен»

Пастушок кивнул в знак согласия и, не выпуская из правой руки алгайту, зашагал к островку жирно-густой травы у подножия холма, где, видимо, бил родник…

Непохожесть фульбе на другие негроидные народы вызывала в свое время немало споров об их происхождении. Некоторые антропологи считали фульбе весьма таинственной расой, чуть ли не космическими пришельцами. Другие исследователи принимали этих людей за изгнанных Тамерланом потомков цыган, осевших в Африке предков римских легионеров, басков и даже выходцев с Малайского полуострова. Теперь уже доказано типично африканское происхождение «таинственной расы». Эта народность относится к особой этнической группе, родственной эфиопской расе. На территорию, которую занимает нынешняя Нигерия, фульбе проникли в XIII веке, перемешались с живущими здесь хаусанцами, переняв их язык, ремесла, культуру. Правда, ассимилировались в основном фульбе, осевшие в городах. А боророджи — кочевники-скотоводы — во многом сохранили патриархальный уклад и все еще придерживаются обычаев и традиций, унаследованных от предков.

…Возвратился пастушок с глиняным кувшином и подал мне:

— Гэши! (Держи!)

Я напился живительной родниковой воды, опустошив кувшин почти наполовину. Слово за слово мы разговорились. Мой новый знакомый Шеху Тамид как радушный хозяин предложил присесть на валун, за которым недавно прятался.

— А ты, видать, испугался!

— Не-е. Мы, боророджи, не любим показывать во время пастьбы свое стадо незнакомому человеку. У него, по нашим приметам, дурной глаз может быть. Не дай аллах, еще зебу и коз возьмется считать. Всему стаду тогда хана — изведется. Это вы меня врасплох малость застали — заигрался, а то бы я со своими зебу и козами такого стрекача задал… Они любому моему слову, любому жесту послушны, — сказал Шеху, судя по всему окончательно осмелев и проникшись ко мне доверием.

— Так уж и послушны!

Шеху, ни слова не говоря, отыграл на алгайте плавную мелодию. Из буша на поляну высыпали зебу и козы, начали пощипывать траву. Пронзительно-резкая нота — стадо будто ветром сдуло. Снова плавная мелодия — зебу и козы, как ни в чем не бывало, вышли на пастбище.

— Юсеф! Юсеф! — позвал Шеху.

От стада отделился серый красавец бык. Подошел к пастушку, ткнулся розовыми мокрыми губами в ладонь. Шеху погладил его по шее, наподдал шлепка. Бык гордо вскинул голову, возвратился на поляну. Подросток поочередно называл клички — зебу, козы тут же послушно, как маленькие дети, подходили к нему. Он предстал передо мной в новом качестве: оказался дрессировщиком, наделенным какой-то магической силой, и с помощью ее управлял стадом.

— Долго этому учился?

— Чему?

Я рассказал Шеху, как мог, о дрессировщиках, выступающих в цирке со своими животными.

— Э-э, у нас все иначе…

Шеху, намолчавшись в одиночестве, охотно вспоминал свою пастушескую жизнь.

У фульбе, как и других африканских народов, занимающихся скотоводством, бытует пословица: кроме семи кругов ада есть еще и восьмой, страшнее всех остальных. Этот круг — кочевье, и проходить его вынуждает суровая необходимость.

Благополучие каждой семьи полностью зависит от в общем-то небольшого стада (десять-пятнадцать зебу и несколько десятков овец и коз). Оно — единственный источник существования семейного клана и его доходов, мерило всех ценностей и взаимоотношений с внешним миром. Но стаду потребны корм и вода. Поиски их — дело непростое, если учесть, что только в Нигерии насчитывается несколько сот тысяч семей боророджи.

Кочуют они в основном в меридиональном направлении — с юга на север и с севера на юг. Эти передвижения диктуются сезонными условиями. В октябре приходит сухой сезон, и вскоре наваливается из Сахары харматтан — свирепый ветер, схожий с бухарским суховеем, но в несколько крат сильней его. Мелкой пылью, как муслином, харматтан окутывает саванну, превращая ее, подобно прожорливому огню, в унылое серое пепелище. С наступлением сухого сезона боророджи, не медля, гонят стада в долины больших рек. Но даже там скудеют в это время пастбища, и пастухам приходится совершать вокруг стойбища переходы в несколько десятков километров.

В мае июне начинается сезон дождей. Жить бы кочевникам в долинах рек да радоваться: травы и воды для скота вдоволь. Но… Чем выше поднимается трава, тем сумрачнее становятся пастухи. В раздольных лугах с быстротою саранчи начинает плодиться злейший враг человека и домашних животных — ауро — муха цеце. Ее боророджи боятся пуще харматтана, и, едва распустятся первые бутоны цветов, уходят со своими стадами в глубь саванны.

Передвигаются боророджи семьями или небольшими родственными кланами, используя для выпаса скота пастбища — те, по которым ходили со своими стадами их деды и прадеды. Да и живут скотоводы так же, как жили их предки. Прежде чем разбить руга — временное стойбище, они разводят костер и наблюдают за дымом. Если он клубится или по земле стелется, можно без опаски располагаться на новом месте; если же дым столбом уходит в небо, значит, тут обитает бори — злой дух и надо уносить отсюда подальше ноги.

Каждый раз на новом месте кочевники ставят хижины-времянки. Для этого на земле посохом очерчивается круг диаметром в пять-шесть метров, и по нему через равные промежутки втыкают тонкие жерди. Концы их, став на спину зебу, связывают в пучок веревкой или жгутом из травы, и каркас хижины готов. Стены ладят из тростника, стеблей сорго, а то и просто травы что есть под рукой; землю внутри хижины устилают шкурами, затем циновками. Вход в такое жилище всегда смотрит на закат. Боророджи твердо верят, что, будь «дверь» с другой стороны, семье не миновать болезней, а скоту падежа.

В каждой семье испокон веков существует твердое распределение обязанностей. Ее глава — старший по возрасту мужчина — занимается, так сказать, «интеллектуальной работой» — определяет маршруты перегонов скота; выясняет у окрестных жителей места, не пораженные аурой; решает, как долго оставаться на одном пастбище. Женщины ведут хозяйство, готовят пищу. Особых кулинарных навыков не требуется, ибо меню, как правило, однообразно. Из мадары — молока зебу боророджи делают ноно — творог и мэй — сыр. Эти же продукты, как и мясо (сами его боророджи едят мало, разве что в дни ритуальных праздников), а также шерсть, шкуры отвозят на ближайший к руге рынок и покупают на вырученные деньги соль, зерно, овощи, различные бытовые товары. На сыновей взвалена самая тяжелая ноша — забота о стаде (в семьях, где их нет, этим занимаются отцы).

В пастухи, точнее, в подпаски Шеху определили в семь лет — у боророджи заведено приобщать детей к труду сызмала, — и первое время он ходил за семейным стадом с отцом. Иначе и быть не могло. Это на первый взгляд пастушеское дело в Африке кажется простым. Уход за стадом — целая наука, уходящая корнями в глубь веков. Пастух обязан разбираться в пастбищах, всевозможных травах, приметах. Он должен обладать выносливостью марафонца и навыками следопыта. По едва уловимым ориентирам — складкам местности, разрозненным купам деревьев, а то и просто по солнцу — безошибочно выводить зебу и коз к водопою и хорошему выпасу.