Игорь Зотиков - Пикник на Аппалачской тропе

— Спасибо, друзья, — сказал он. — Теперь приступим к ужину…

Красное вино было разлито по бокалам. Я было предложил тост за счастье в этом доме, но Чарли не принял его.

— Нет, давайте выпьем за мир и дружбу между нашими странами, — сказал он тихо и серьезно.

Мы чокнулись и отпили по глотку в молчании. И здесь эти, казалось бы, затасканные слова прозвучали совсем по-новому для меня.

Потом пришли друзья Чарли, принесли фрукты, мороженое разных сортов. Но ни вина, ни пива не было принесено, и той обычной бутылки красного сухого вина, которую мы начали вчетвером, хватило на весь ужин. И курящих в компании было только двое: я и Джун. Я уже говорил, что здесь сейчас почти никто не курит. Культ здоровья царит над Америкой-85.

В 10 вечера вечеринка закончилась. Джун должна была ехать в аэропорт, чтобы лететь в свой Чикаго. Оказалось, что она сити-гел, выросла в Чикаго и только после замужества уехала в маленький городок штата Индиана. Прожила там много лет, вырастила и воспитала трех дочерей. Но сейчас муж ее умер, и она возвращается в свой Чикаго.

— Муж, который любил возиться в земле, умер, а в самой Индиане я никогда не чувствовала себя дома. Слишком консервативные люди живут там, в большинстве своем республиканцы.

26 июня. Только что сделали посадку в Нью-Йорке. Я прилетел «домой», в Ламонт.

Уже две недели все пьют новую кока-колу, то есть кока-колу, сделанную по новому рецепту. Только что прочитал — по всей Америке идут демонстрации протеста (новая кока-кола потеряла все, что имела старая). Некоторые вообще считают, что компания не имела права прекращать выпуск старой кока-колы, которая почти сто лет является одним из символов Америки, как бейсбол. «Может быть, американцы так держатся за постоянство кока-колы из-за того, что они чувствуют отсутствие корней и страдают от этого?» — прочитал я в газете.

3 июля, среда. Через неделю — отъезд домой, в Москву. Странное чувство — как бы заторможенность от того, что слишком много надо еще сделать. И слишком я устал.

Сегодня по дороге на работу разговорился с Томом — садовником цветника нашей лаборатории — молодым человеком. Он обычно либо стоит на коленях, либо копает что-то, забыв обо всем, режет кусты или подвязывает нарциссы.

— Я люблю свою работу. Все время на воздухе. И после такой работы у меня еще остается много сил, и я пишу статьи и рассказы об уходе за садом, за цветами.

— А у вас есть какое-то образование?

— Нет, я кончил университет по специальности греческая и римская литература. Мог бы преподавать греческий и латинский в школе. Но, во-первых, там мало мест, а во-вторых, я зарабатываю здесь не меньше. И это приносит мне радость. Плохо, что нет дополнительных рабочих. Удивительная наша система, капиталистическая. Они платят массе людей за то, что они ничего не делают. Безработные! А ведь они могли бы за те же деньги украшать сады, страну. Но против этого выступают предприниматели и, что самое удивительное, профсоюзы. Наш пролетариат почему-то оказался самым консервативным…

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

«Мы как деревья»

Куда летит эта оторвавшаяся от Земли планета под названием Америка? Что ждет впереди ее одинокий экипаж, полный страстей, стремления к счастью, поисков самого себя? Каждое утро я думал об этом, когда вел свою машину через опустевшие в восемь утра улицы Буффало. В машине у меня всегда включена музыка. Это «Эф-Эм-радио». Я делал ее обычно громкой, и все внутри машины трепетало от слов любви или наслаждения или тоски по уходящему счастью. Слова и музыка были такие искренние. Кто сказал, что Америка живет только умом, головой, расчетом, деньгами? А может, так же как и в моей стране, в Америке люди тоже живут сердцем, душой, если можно так выразиться?

Вы, наверно, замечали, у нас в Москве у американских туристов, особенно молодых, странный какой-то отсутствующий (или, наоборот, слишком открытый, что ли) взгляд, какие-то блестящие, как у диких зверьков, глаза. Этот же взгляд через покрывало всегдашней дежурной улыбки и здесь повсюду. Простая душа — Вася-пограничник, один из тех ребят, которые несут охрану здания АПН, в домике которого я останавливался иногда на ночлег в Вашингтоне, объяснял это просто: «Они же здесь, Игорь Алексеевич, почти все сумасшедшие. Они даже сами говорят, когда спросишь их о каком-нибудь странном человеке: „О Вася, не обращай внимания, ведь мы все здесь „крези“. А вы знаете, что значит по-английски „крези“? Крези как раз и значит „сумасшедший“!“».

И действительно, американцы любят так говорить и даже гордятся этим, гордятся, что делают колоссальное количество мелких (а иногда и крупных) ошибок, которые потом они исправляют (а иногда и нет). Эти активные, энергичные и в то же время иронизирующие над собой люди потому и смеются так легко, что уверены: на самом-то деле именно они — самые умные, талантливые, самые-самые… И запас их уверенности в этом так велик, что они с удовольствием смеются над собой.

Именно это свойство характера объясняет, по-моему, то, что американцы с большой легкостью относятся ко всяческим стихийным и нестихийным бедствиям, поломкам и отказам космических аппаратов, о которых пишут в газетах, всяческим нелепым, комическим, трагическим происшествиям, которые показывает телевидение, описывают на первых полосах газеты.

На мой взгляд, многие из этих ошибок — результат слишком быстрой жизни, но я хочу сказать не о них, а об отношении к ним. Когда я сказал об этом учительнице русского языка Эльзе, с ней мы иногда беседуем, она удивилась, даже несколько обиделась за свою Америку. И вот, объясняя ей это, я вдруг «открыл» для себя еще одну удивительную одинаковость русского и американского характеров.

— Вы не думали, Эльза, почему в народных сказках наиболее популярна у нас, русских, фигура Иванушки-дурачка? Мне кажется, что и нам тоже приятно почувствовать себя немножко «не от мира сего», но в то же время в критические моменты удачливыми, что ли, вроде бы Иванушками-дурачками, если посмотреть со стороны. Хотя мы-то сами знаем с первых бабушкиных сказок, что Иванушка-дурачок на самом деле самый умный, самый смелый, самый талантливый, самый трудолюбивый, самый-самый… Поэтому и удачливый. Знаем мы об этом, но не хотим говорить, хвалиться.

Ведь главная идея у обеих наций, что именно Иванушки-дурачки — воплощение лучшего в нации — побеждают, оставаясь красивыми духовно. И вдруг я подумал, что в моей стране — в реальной жизни — быть Иванушкой считалось как бы предосудительным… Именно поэтому мы и стараемся прятать свои неудачи. А вот здесь, в Америке, оказалось, что многие живут, пытаются жить как Иванушки-дурачки, не скрывая этого. Именно поэтому так часто услышишь здесь это веселое и счастливое: «О-о! Все мы здесь „крези“!..» Именно поэтому телевидение и газеты всячески выпячивают все ошибки, происшествия, неудачи, стихийные бедствия, и с такой любовью американцы вешают над своими столами посвященные этому картины. «Это ничего, Иванушка-дурачок все равно победит». С таким чувством смотрят на эти картины здесь люди…