Михаил Каминский - В небе Чукотки. Записки полярного летчика

— Товарищ командующий! Этот вопрос действительно назрел. Для НИИ мы «чужие дети». У них совсем другой профиль. Помочь не могут, а спрашивать обязаны. Ко мне то и дело приезжают порученцы командарма Тухачевского. Ну, как я могу послать их к Зильберту за разрешением на выполнение того или иного поручения командарма? Прошу вас выделить мое КБ в самостоятельную единицу.

— Тогда совсем зарветесь?!

Алкснис уже вернулся к дружелюбному тону и не ждал словесных уверений в противном.

— Вот что, оставьте мне ваш план испытаний, я сам доложу его командарму Тухачевскому. Вас благодарить не считаю возможным, а экипаж Анисимова и конструкторов поощрите своей властью. О выделении из НИИ подумаю. Если у вас ко мне все — идите!

— Вот так закончился этот драматический эпизод, — закончил свои воспоминания Борис Дмитриевич Урлапов. — Мы почувствовали, что вышли на финишную прямую, миновав нелегкий рубеж…

Из рассказа Урлапова я сделал вывод, что дело не только возвышает, но и защищает того, кто служит ему самоотверженно, бескомпромиссно, не боясь риска примять удар на себя.

Как и всякому летчику, мне не раз приходилось на практике сталкиваться с проблемой риска. Убедился: как правило, смелые решения оказывались правильными.

ПЯТНАДЦАТЬ СЕКУНД

«Метод срыва» был испытан еще несколько раз с тем же результатом, но скептики не успокоились. То ли оправдывая себя, то ли вновь нападая, они говорили:

— Допустим, сто раз все пройдет благополучно. Но в сто первый раз может возникнуть то, что мы предвидели. Какое у вас право игнорировать такую возможность?

Недоброжелатели рангом пониже продолжали называть КБ цирком. В цирке, мол, это сходит, но в практике боевых частей цирк ни к чему!

Такие настроения нет–нет, да и давали знать о себе на том или ином деловом совещании, разрешавшем очередные проблемы КБ. Они вносили нервозность, мешали Гроховскому…

В конце апреля 1933 года я готовился к испытательному полету. «Контакт!» — крикнул бортмеханик Островенко, отбегая от винта. Я должен был включить магнето и пустить в мотор сжатый воздух для запуска мотора, но увидел Тухачевского. Он размашисто шагал рядом с Гроховским впереди самолетной линейки. В некотором отдалении за ними поспешала свита из офицеров высоких рангов; четыре незнакомых мне командира и двое помощников Гроховского — Б. В. Бицкий и И. В. Титов. Они направлялись к ангару с секретными объектами,

Я показал Островенко, кто идет, и мотора запускать не стал.

День занимался погожим. В прозрачном воздухе все виделось по–весеннему, рельефно. Термометр на самолетной стойке показывал уже плюс двенадцать, снег с летного поля сошел, исчезали вчерашние лужицы, и земля дышала парной влажностью.

Тухачевский, меняя направление, обходил мягкие, не совсем просохшие места. На нем были хромовые сапоги, синие галифе и защитная гимнастерка. На левой полусогнутой руке — зеленый армейский плащ, а в правой — фуражка с малиновым околышем. Кожаный пояс с крохотной кобурой туго перепоясывал полнеющую талию. Запечатлелся профиль смуглого, знакомого по портретам лица. Четыре ромба в петлицах и присутствие столь внушительной свиты исключали возможность ошибки.

Я смотрел во все глаза.

Мое внимание привлек необычный вид нашего Главного. Всегда бодрый, подтянутый, на этот раз он был сумрачен и сгорблен. Могло остаться впечатление, что не Гроховский сопровождает высокого гостя, а, наоборот, он его. Таким я видел своего начальника впервые. Тухачевский, касаясь локтя Гроховского, стараясь поймать его взгляд, не то в чем–то убеждал, не то ободрял.

Когда все скрылись за дверями ангара, я выскочил из кабины своего Р–5, чтобы перемолвиться с Митей Островенко. Не каждый день так близко приходится видеть знаменитого героя гражданской войны. Но к нам уже подходил командир отряда Сафронов.

— Товарищ командир! Видели?

— Еще бы, конечно!

— Что–то сегодня не узнать нашего Главного, Чем–то так расстроен…

— Вот что, командир звена! — спохватился Сафронов. — Не по чину вы приметливы! Вылетайте–ка на твое задание, да не задерживайтесь. К двенадцати ноль–ноль быть в летной комнате, там кое–что для вас прояснится.

— Есть, товарищ командир!

К двенадцати ноль–ноль я заполнял отчет о первом полете с собаками–парашютистами. Их тренировали на специальные задания. Наблюдения были полны новизны, я даже забыл о предупреждении командира и не сразу осознал, почему в летной комнате оказались руководители КБ — Гроховский, его заместитель по летным делам Б. В. Бицкий, а с ними Э. И. Клеман и конструктор А. С. Зуев. Последними входили Сафронов и Афанасьев.

Я вытянулся, как положено, и взглядом спросил командира: уйти или оставаться? Тот дал знать, чтобы я оставался на месте. Когда все расселись, Сафронов спросил:

— Разрешите начать, Павел Игнатьевич?

— Да, пожалуйста! — Гроховский уже всматривался в какие–то схемы, разложенные перед ним Зуевым.

— Товарищ Афанасьев!.. Да сидите, сидите, разговор не короткий! — обычно строго придерживающийся уставов, наш командир поспешно усадил вскочившего Сергея. — По приказанию начальника Осконбюро поручаю вам испытание «метода срыва» с задержкой сброса. Полетите один, без летнаба или техника. Управление сбросом выведено в пилотскую кабину. Над Павшинским полем, имея высоту тысяча пятьсот метров, рукояткой на левом борту освободите парашют. Он раскроется и приведет машину в неуправляемое положение…

Сафронов оглянулся на Гроховского, и я понял, что наш командир волнуется. Почувствовав заминку, Павел Игнатьевич поднял взгляд от бумаг и одобрительно кивнул. От утренней хмурости в нем ничего не осталось. Видимо, разговор с Тухачевским рассеял тревоги, о которых я в тот момент не знал. Сафронов продолжал:

— Как поведет себя машина в подобных условиях, нам неизвестно. — Он задержал свой взгляд на Афанасьеве и спросил: — Сколько времени, по вашему опыту, нужно, чтобы выброситься с парашютом из аварийного положения?

— Десять секунд! — выпалил Сергей.

— Отлично! Так вот, желательно, чтобы вы продержались десять–двенадцать секунд. От вас требуется установить характер поведения самолета при задержке «срыва» и возможности для спасения экипажа с помощью личных парашютов. Если вашей безопасности не возникнет прямой угрозы и вы сможете продержаться указанное время, то… рукояткой на правом борту сбросите подвеску… Должен предупредить, что она может не оторваться. Действие замков проверено только в горизонтальном полете. Итак, если подвеска оторвется, а вы сможете справиться с машиной — задание будет выполнено полностью и на «отлично»…