Мишель Пессель - Путешествия в Мустанг и Бутан

Согнувшись, чтобы не разбить голову о косяк, я ступил в темное помещение. Пол был земляной, но сухой и без пыли. В глубине возвышался алтарь, похожий на распахнутый резной шкаф со ступенями, где на полках стояли бронзовые и деревянные статуэтки божеств и великих лам. Центральное место занимал Мантрейя — «грядущий Будда». Комната на крыше была часовней, и перспектива провести ночь в столь вдохновенном месте, вместо того чтобы ежиться под ледяным ветром в палатке, заранее согревала душу.

Я привык за время пути ложиться с заходом солнца и тут же засыпать, но сейчас в голове теснились тысячи мыслей. Где раздобыть провизию? Как получить доступ к архивам, если таковые имеются? Я рассчитывал провести три недели, а если потребуется, и больше в Ло-Мантанге и за это время ознакомиться в подробностях с его жизнью. Затем, взяв минимум багажа, отправиться на север, где есть интересные монастыри. После чего, если все пройдет хорошо, повернуть на юг, к Царангу, и пробыть там неделю.

У Таши я осведомился, не святотатство ли — спать в молельне? Наоборот, уверил он меня, в Тибете часовня как раз и предназначается для почетных гостей. Ло-Мантанг часто принимал бродячих монахов, но законы гостеприимства распространяются и на паломников и торговцев. Я же, как выяснилось позже, был первым европейцем, проведшим ночь внутри ограды средневекового города.

Утром, в половине шестого, Таши с Калаем уже готовили чай. Позавтракав, я принялся за осмотр нашего жилища. На втором этаже, пряма под нами, в комнатах с узкими, подслеповатыми оконцами жила хозяйка, пожилая вдова, и ее престарелый родственник. Одну комнату снимал молодой кхампа, с ним мы быстро подружились и провели вместе' немало приятных вечеров. В первом, низком, этаже помещались хлев и прочие службы.

Наш дом примыкал к задней стене королевского дворца. Вообще вся столица представляла собой компактную массу слепившихся домов; узким улочкам приходилось огибать, а иногда и подныривать под них. Город делился по горизонтали на "две части: солнечные террасы на крышах, где днем занимаются хозяйством, и темные, без окон первые этажи. Вторые служат зимой спальнями. Таким образом, жилище идеально приспособлено к суровому континентальному климату Мустанга с его резкой сменой жары и ледяного холода.

В десять часов у нас на крыше появился молодой человек в ярко-красной чубе. При виде меня лицо его озарилось улыбкой. Он сообщил, что король прислал за мной двух лошадей и ждет меня в своем летнем дворце. Добрый знак!

Кликнув Таши, я начал лихорадочно готовиться к визиту. Честно сказать, аудиенции на столь высоком уровне выпадали на мою долю нечасто. Я знал, что по восточной традиции полагается вручить подарок. В Катманду мы озабоченно рыскали по магазинам в поисках сувениру, достойного суверена самой высокогорной в мире страны. Внезапное озарение толкнуло меня на решение проблемы гастрономическим путем: подарю-ка я ему две бутылки отменного виски, принесенного на дорогу друзьями.

Подарок, конечно, странный, но я надеялся, что его оригинальность сыграет свою роль…

Надо же, притащить на «Крышу мира» четырехсоткилограммовый багаж и совершенно забыть о ката! По обычаю, в знак уважения высокопоставленному лицу подносят красивый шарф из белого шелка — так называемый ката. Где же теперь отыщешь их в количестве, достаточном для королевского двора?

Упущение, к счастью, помог исправить незнакомый монах, который влез на крышу и молча наблюдал за нашими сборами. Я повернулся к нему и спросил, не может ли он достать ката. Монах немедля вытащил из складок своей чубы клок засаленного белого шелка. Н-да, пожалуй, бедновато для короля… Я стал умолять Таши объяснить доброму человеку, что нам нужно два самых красивых ката. Монах пообещал достать их и скатился по лестнице вниз.

Таши завязал мою чубу на лхасский манер — с двумя складками на спине. Вид у меня был шикарный, по крайней мере так мне казалось: чисто выбритое лицо, под тибетским халатом свежая рубашка с галстуком.

— Ну, как я выгляжу? — обратился я к Таши.

Тот критически осмотрел меня и кивнул. Оставалось спустить рукава чубы в знак принадлежности к аристократии. Правда, пока я спускался по насечкам в бревне во двор, где нас ожидали две маленькие лошадки под щегольскими седлами, инкрустированными серебром и покрытыми ярко-оранжевыми ковриками, мой Костюм пришел в некоторый беспорядок.

Тревога снедала меня все время, пока не появился запыхавшийся монах с двумя дешевыми полотняными ката. Ладно, выбора нет, пришлось купить такие — они хоть были чистые. Я оседлал одного пони, Таши — второго. Посыльный подробно рассказал, как ехать в Тренкар, летнюю резиденцию короля.

Жаль, что никто нас не видел при выезде из города; я казался себе рыцарем, скачущим с верным оруженосцем к монарху. Дорога прижималась к ледяному ручью. По ту сторону поднимались развалины двух древних крепостей. Кто построил их и когда? Позже в рукописях я найду упоминание о двух фортах Три — верхнем и нижнем, но больше никаких подробностей… За холмом показался Тренкар — селение в 20 домиков рядом с двумя квадратными зданиями; в одном из них был зал для собраний, а второе представляло летнюю королевскую резиденцию. Тренкар — собственное имение короля.

У встречного крестьянина мы спросили, где живет король. Человек был одет в очень красивую белую чубу из козьей шерсти домашней выделки. Он почтительно вытянул руку в направлении самого крупного строения.

Возле массивного деревянного портала я спешился. Никого не видно. Входить или нет без приглашения? Оглядываю дворец. Это, без сомнения, один из прекраснейших образцов тибетской архитектуры — большое здание с грациозными геометрическими пропорциями. Мустанг, очевидно, должен насчитывать не одно подобное сооружение. Если говорить о традициях, то достаточно вспомнить, что лхасский дворец далай-ламы — Потала, построенный 300 лет назад, имеет 19 этажей. Следовательно, он долгое время превосходил по высоте все здания Европы, пока в 1950 году в Бельгии и Западной Германии не возвели первые небоскребы. Но как будут выглядеть они, когда им исполнится, как Потале, 300 лет?!

По тибетским нормам здешняя столица — крупный центр. В самой Лхасе не больше 35 тысяч жителей, а Гарток, столица Западного Тибета, насчитывает едва 40 домов. Между Гартоком и Лхасой, вдоль верхнего течения Брахмапутры, — практически необитаемая область. Ближайшая к Мустангу деревушка Традум состоит из 20 крестьянских жилищ и крохотного монастыря с десятком монахов. По сравнению с ними Ло-Мантанг — большая столица. Без сомнений, он играл важную роль в развитии тибетской культуры.