Евгений Кравченко - С Антарктидой — только на Вы

В ночь с 30 ноября на 1 декабря разыгрался ураган. Порывы ветра достигали 45 метров в секунду, над «Молодежной» стоял рев и стон, будто во тьме вели чудовищную битву неведомые гиганты. Иначе, чем объяснить, что цистерну емкостью в пятьдесят кубических метров, диаметром почти в три метра и длиной — в восемь, сорвало как пушинку с места, и Антарктида стала играть ею. Она перебросила цистерну весом в четыре с половиной тонны через каменную гряду высотой до 10 метров, и полетел этот «мячик», звеня и подпрыгивая, в сторону аэродрома, лежавшего в восьмистах метрах от скалы, к которой бочка была намертво принайтована. Да, мы думали, что намертво, потому что цистерну через проушины, запрессованные в гранит, привязали к скале двумя толстыми прядями стальной проволоки, а с наветренной стороны заклинили ящиками из-под метеоракет. Более того, она на треть ушла в лед и снег, а проволока тоже вмерзла в эту смесь, которую даже лом не брал. И все же ураганом ее вырвало из гнезда и вогнало под носовую часть и винт самолета Ил-14 41808, где она и застряла. О том, какие силы метались в эту ночь над «Молодежной», можно лишь строить догадки: видимо, и у человеческого воображения есть пределы. Но за то, что эта цистерна не прошла чуть правее — иначе точно угодила бы в Дом авиаторов, — можно лишь благодарить судьбу или Бога.

Когда Скляров сообщил мне о случившемся, я лишь зябко передернул плечами. Казалось бы, за годы, проведенные в Антарктиде, я должен был бы уже привыкнуть к ее неимоверной мощи, умению подкидывать самые неожиданные сюрпризы, но всякий раз, когда она демонстрировала нам что-то новое из своего «репертуара», приходилось лишь удивляться ее изобретательности, граничащей с жестокостью.

Вспомнилось, как однажды такой же ураган «спер» с аэродрома в «Молодежке» домик руководителя полетов. Тот прибежал в кают-компанию: «Мужики! Моего дома нет на месте!» И тоже ведь был тросами к скале принайтован, которые полопались, как гнилые нитки. А сколько я пережил других ураганов, когда ветер срывал с якоря самолеты и разбивал их в щепки, сносил крыши домов, рвал на куски «по-живому» металл, и они носились в рвущей мгле со свистом, словно ножи гильотин. Приходилось прятаться поглубже и подальше. Сейчас же мне стало очень жаль израненную «восемьсот восьмую». Хорошая, летучая машина...

«Ладно, — подумал я, — утро воспоминаний закончено».

— Что намерены делать?

— Олег Акимов со своими ребятами обещают восстановить Ил-14, а пока на «Дружной» придется обходиться одним «Илом».

— Хорошо, мы тоже с Колбом подумаем, как вам помочь.

Аркадий Иванович, узнав о случившемся, распорядился о создании усиленной бригады ремонтников, в которую кроме Акимова вошли инженер Кулинич, авиатехники и слесари-клепальщики Роговенко, Стромов, Колыванов и Тюльпанов. Чуть позже им на помощь подоспели Петухов, Чегодаев, Натаров и Подобин. Лишь к январю машина была отремонтирована и готова к контрольному облету.

В тот же год 27 октября основная группа отряда в составе 68 человек на теплоходе «Башкирия» вышла из Одессы, 26-го — из Ленинграда отправился в путь «Пионер Эстонии», а 1 ноября — дизель-электроход «Василий Федосеев».

Из первого порта захода «Башкирия» в Сеуте (Испанское Марокко) отправили домой командира звена В. Ерза, у которого обнаружилось очень тяжелое заболевание. Его забрал транспортный рефрижератор «Рижский залив», который направлялся в Керчь. Отправка на Родину командира звена, несомненно, усложнила организацию работ и проведение необходимых тренировок на научно-экспедиционном судне «Михаил Сомов». Я назначил исполняющим обязанности командира звена опытного вертолетчика Владимира Воробьева. Как показало время, выбор оказался удачным. Грамотный, опытный пилот, дисциплинированный, требовательный и хороший организатор, он сумел сплотить небольшой коллектив, и группа выполнила больший объем работ, чем планировалось в начале экспедиции, что называется, без сучка и задоринки.

Наши передвижения до материка, да и сама работа в Антарктиде по ряду причин была спланирована нечетко. Часто менялся график движения судов и производилась пересадка людей, перестановка авиатехники и грузов. Так, в районе острова Южная Георгия четыре человека перешли на «Башкирию», восемнадцать (группа Воробьева) — на НЭС «Михаил Сомов», двадцать три — на «Василий Федосеев», сорок пять — на «Пионер Эстонии».

После входа в лед с «Пионера Эстонии» на «Михаил Сомов» перегрузили два вертолета Ми-8 и большую часть авиационного оборудования для «Молодежной» и «Мирного», а с дизель-электрохода «Василий Федосеев» на «Пионер Эстонии» перебросили три вертолета Ми-8. Все эти перемещения утомляли и нервировали людей...

В штатном расписании отряда предусматривалось 119 человек, семь из которых уже находились в Антарктиде на зимовке в составе 26-й экспедиции. К счастью, удалось собрать опытный коллектив — семьдесят человек уже ранее работали в Антарктиде. Мы разбились на три автономные группы.

В группу «Дружной» вошли семьдесят человек: два экипажа Ил-14 — Валерия Белова и Владимира Дяблова, три экипажа вертолетов Ми-8 — Олега Горюнова, Михаила Хренова и Александра Кузьменко, два экипажа Ан-2 — Владимира Степанова и Николая Пимашкина, а также инженерно-технический состав.

В «Мирный» ушли двадцать пять человек: два экипажа самолетов Ил-14 — Вадима Аполинского и Василия Ерчева, а также инженеры и техники.

Третья группа, которая базировалась на НЭС «Михаил Сомов», состояла из восемнадцати человек — двух экипажей вертолетов Ми-8 — Владимира Воробьева и Виктора Иванова, а также инженерно-технического состава.

Дежурная группа из четырех человек оставалась в «Молодежной».

20 декабря группа Воробьева на НЭС «Михаил Сомов» прибыла в район «Молодежной», и отсюда у нее начался напряженный рабочий круиз, длившийся до середины апреля, по маршруту: «Молодежная» — «Мирный» — «Ленинградская» — «Русская» — «Ленинградская» — «Мирный» — австралийская станция «Дейвис» — «Молодежная».

В этот же день основная группа на «Василии Федосееве» и «Пионере Эстонии» прибыла в район «Дружной». Благодаря четкой организации работ под руководством Аркадия Колба, авиатехнику успешно выгрузили и собрали за считанные часы. Так, Ил-14 собрали всего за 12 часов, и он успешно перелетел на базу, а вертолеты сразу же включились в разгрузку судов.

Всеми работами на «Дружной» руководил заместитель начальника сезонной экспедиции, известный ученый, геолог Гарик Эдуардович Грикуров. Спокойный, уравновешенный, хороший организатор, он все понимал с полуслова и ему не нужно было лишний раз что-то доказывать. Раньше мне не приходилось с ним работать, и сейчас, когда обстановка сложилась очень непростой, общаться с умным руководителем, который все видит сам, понимает сложившиеся обстоятельства и не пытается «поддавливать» с высоты своего положения, было большим облегчением.