Вильялмур Стефанссон - Гостеприимная Арктика

Я полагаю, что в течение ближайшего столетия главным домашним животным в северной половине Канады и в северной трети Азии будет мускусный бык, а не олень. Конечно, не исключена возможность того, что приручение будет сопряжено с различными трудностями. Чтобы решить данный вопрос, необходимо произвести соответствующий опыт; в случае успеха откроются блестящие перспективы, а потому этот опыт, несомненно, будет произведен[34].

ГЛАВА LI. ЧЕТВЕРТАЯ ЗИМА (1916–1917)

Тридцать первого октября Стуркерсон, Кэстель, Нойс и Эмиу отправились к мысу Грасси, везя на двух санях по 300 кг сушеного мяса и тюленьего жира, а также необходимую утварь и немного свежего мяса для собак. Помимо перевозки сушеного мяса, цель поездки заключалась в том, чтобы, во-первых, построить на каждом этапе по снежной хижине для использования ее при дальнейших зимних поездках из одной базы в другую; во-вторых, в том, чтобы устроить у мыса Грасси склад припасов, которым должен был затем заведовать Кэстель. Наткусяку было послано приказание отправиться в Зимнюю Гавань с санями, которые сломались прошлым летом, и отремонтировать их посредством дерева и железа, оказавшихся на складе Бернье.

Рука Чарли зажила. Он и Лопец усердно работали, доставляя на базу мясо тридцати восьми мускусных быков, убитых 26 октября. Тем временем я обрабатывал информационные материалы, собранные в течение прошлой весны и лета.

10 ноября наступило полнолуние, и мы полагали, что Стуркерсон использует его, чтобы вместе с Наткусяком и со сломанными санями добраться в течение недели до перешейка, где разветвляются дороги к заливу Лиддон и к Зимней Гавани. 17 ноября Лопец и Чарли захватили с собой несколько саней и отправились к перешейку, чтобы встретить Стуркерсона и вместе с ним проехать в Зимнюю Гавань. Там вся партия должна была остаться и привести все сани в исправность для предстоявшей весенней работы.

Однако Чарли и Лопец вернулись и сообщили, что Стуркерсон до сих пор не прибыл с севера; они его ждали, пока не израсходовали все взятое с собой продовольствие и корм для собак, так что вернулись с пустыми санями. Мы не могли понять, что случилось, и снова переживали период беспокойства, пока, наконец, 9 декабря не прибыл Наткусяк с письмом. Тогда положение выяснилось, но известия были неблагоприятные.

Стуркерсон сообщал в письме, что поездка его партии на север замедлилась вследствие мороза и встречного ветра, причем у собак оказались обмороженными бока (этого никогда не случается только от холода; причиной может быть лишь совместное действие низкой температуры и сильного ветра). По прибытии на мыс Грасси произошла дальнейшая задержка, так как стояла облачная погода, и отсутствие света мешало работам.

На обратном пути партия Стуркерсона оказалась в то время, когда уже наступило новолуние, Причем, вследствие постоянных метелей, пришлось двигаться в полной темноте. В результате заблудились и попали в скалистую местность, изобиловавшую обрывами; несколько раз были на волосок от гибели, и, в довершение всего, пришлось на протяжении целых миль тащить сани по каменистому грунту, так что стальные оковки полозьев сильно износились, а некоторые пришли в негодность.

Это последнее обстоятельство сорвало бы все наши планы; но, к счастью, мы могли располагать санями и лодкой, оставленными Бернье в Зимней Гавани (оковку имели не только сани, но и лодка, так как при ее постройке было предусмотрено, что ее, может быть, придется волочить по льду). Сани Бернье по своей конструкции были совершенно непригодны для наших целей, так что пришлось снять с них оковку и использовать для наших саней. Ее ширина и качество были не совсем подходящими; наши инструменты не годились для такой работы, а Бернье никаких других не оставил. Однако пришлось довольствоваться тем, что мы имели. Мне не хотелось ободрать лодку, оставленную специально для потерпевших кораблекрушение; но если бы таковые оказались на о. Мельвиль, то они вполне могли бы провести там зиму, а затем ранней весной уйти по льду, не нуждаясь в лодке.

Партии Стуркерсона предстояло провести в Зимней Гавани 3–4 недели. В связи с этим я предупредил Стуркерсона и всех его спутников, чтобы они ели не только «бакалею» со склада Бернье, но и достаточное количество свежего мяса, во избежание цинги. За недостатком места я не могу здесь подробнее остановиться на вопросе о цинге и о мерах борьбы с нею. Но те, кто интересуется этим вопросом, могут увидеть из специальной медицинской литературы, что представление о цинге, существовавшее в довоенной медицине, теперь в значительной мере признано ересью.

Действительно, в течение целого столетия специфическим средством против цинги считался лимонный сок. Однако, хотя каждая полярная экспедиция снабжалась им, почти все они страдали от цинги. Люди, получавшие лимонный сок в больших количествах, тем не менее заболевали, и некоторые из них умирали. Это всегда объясняли плохим качеством лимонного сока, его недостаточной кислотностью и т. п., но никто не догадывался, что против цинги помогает только свежий лимонный сок, недавно разлитый в бутылки, тогда как после нескольких лет хранения он почти совершенно утрачивает свои профилактические или лечебные свойства.

В бульварных романах на полярные темы часто фигурируют случаи «чудесного исцеления» цинги посредством сырого картофеля или лука. Но здесь важен не сам картофель, а то, чтобы его ели сырым. Свежие сырые овощи обладают явно выраженными противоцинготными свойствами; однако эти свойства уменьшаются или уничтожаются, если овощи были сварены или долго хранились. Точно так же совершенно сырое и свежее молоко помогает против цинги, тогда как пастеризованное почти или совсем не помогает. Вообще, очень многие виды пищи, как растительной, так и животной, в сыром виде являются противоцинготным средством. В этом и заключается секрет предупреждения и лечения цинги.

Подобных противоцинготных свойств совершенно не имели все съестные припасы, находившиеся на складе Бернье. Поэтому необходимо было, в дополнение к ним, есть оленину и мясо мускусных быков, если не в сыром виде, то, по крайней мере, в недоваренном.

История нашей зимовки на о. Мельвиль была настолько сложна, что приходится отказаться от подробного ее изложения. Предыдущее лето прошло очень удачно, а потому мы слишком много возомнили о себе и наметили на зиму чрезмерно грандиозные планы. Затем все обстоятельства начали складываться как нельзя хуже. Во время поездок плохая погода всегда застигала наши партии в таких местах, где они рисковали заблудиться и попасть на каменистый грунт. Но после того как партия Стуркерсона в один день загубила оковки почти всех саней, мы больше не могли идти на подобный риск, так как на замену оковок уже был израсходован весь подходящий материал со склада Бернье, и в случае дальнейшего износа оковок нам нечем было бы заменить их. Поездки оказались неудачными и в том отношении, что некоторые склады мяса мускусных быков, оставленные нами в разных местах, были расхищены волками, вследствие неудовлетворительной конструкции, а другие не удалось отыскать в темноте. В эту зиму мы впервые переживали нечто такое, что можно было бы назвать лишениями.