Александр Шумилов - Три загадки Арктики

Всего через месяц на небольшом островке в шхерах Минина, к юго-западу от архипелага Мона, были найдены предметы, принадлежащие членам экспедиции Русанова. На песчано-галечном перешейке, соединяющем две возвышенные части острова, топограф М. И. Цыганюк нашел фотоаппарат «Кодак», часы с гравировкой «Попов», две кружки, множество патронов, буссоль, две ложки, курительную трубку, два ножа, какие-то кости, ножницы, опасную бритву и т. д. Здесь же были найдены письма и документы двух матросов «Геркулеса» – Василия Попова и Александра Чухчина. В их честь безымянный в прошлом островок получил название остров Попова-Чухчина.

Обратите внимание: две кружки, два ножа, две ложки, документы двух матросов. И кости – в Музее Арктики и Антарктика они числились под инвентарным номером 657: «кости человеческие».

Сложилось убеждение, что здесь, на острове Попова-Чухчина, погибли два матроса, посланные Русановым с места зимовки «Геркулеса», чтобы сообщить о судьбе экспедиции. Матросы погибли, а сам «Геркулес» был, наверное, увлечен дрейфом к северу и там раздавлен льдами – такое мнение утвердилось в литературе.

Надо сказать, что после 1934 года и до самого последнего времени никаких новых следов экспедиции В. А. Русанова найдено не было; это подтверждало общепринятую версию ее гибели.

«Эклипс» – судно спасательной экспедиции О. Свердрупа (1914—1915 гг.)

Теперь, когда читатель вкратце ознакомился с историей экспедиции В. А. Русанова, повторим еще раз гипотезу Никиты Яковлевича Болотникова: советско-норвежская спасательная экспедиция 1921 года нашла возле мыса Приметный не следы лагеря спутников Амундсена, не могилу Кнутсена, а стоянку экипажа русановского «Геркулеса». Сразу возник ряд вопросов. Первый: верна ли эта гипотеза? Если да, то чей прах захоронен на мысе «земляном, высоком, обрывистом»? И где в этом случае погиб Кнутсен?

Но вначале – на чем основывалась гипотеза Н. Я. Болотникова?…

Капитан Ларс Якобсен и матрос-переводчик Альфред Карлсен по пути из Красноярска в Москву заехали в Ново-Николаевск (так тогда назывался Новосибирск).

Здесь их встретил Сергей Александрович Рыбин – заместитель заведующего научным отделом Комсеверпути. Рыбин тщательно опросил норвежцев о результатах поисков, описал и сфотографировал все вещи, найденные у мыса Приметный.

Никита Яковлевич, который был хорошо знаком с рапортом-отчетом С, А. Рыбина, обратил внимание на то, что среди находок 1921 года упоминаются дробовые патроны с маркировкой «Н. UTENDOERFFER NURNBERG». Но ведь те же самые патроны упоминает биограф Русанова В. М. Пасецкий в книге «Отогревшие землю», говоря о находках на острове Попова-Чухчина.

Простое совпадение? Однако у мыса Приметный были, кроме того, найдены французская монета и французская пуговица. Как они попали к норвежцам? Сам Рыбин писал в рапорте: «Находка французской монеты и пуговицы с клеймом «PARIS SAMARTAINE» может быть объяснена тем, что на побережьях Норвегии, куда заходят пароходы разных стран, имеют хождение или во всяком случае часто попадаются самые разнообразные монеты, равно как и одежда заграничного происхождения».

Конечно, это объяснение выглядит достаточно убедительным. Но не надо забывать, что В. А. Русанов жил постоянно в Париже и что вместе с ним в последнее плавание на «Геркулесе» ушла его жена – француженка Жюльетта Жан-Соссин. Право, легче объяснить находку французских монет и пуговицы исходя из «русаковской версии», нежели из «норвежской».

Так родилась гипотеза. Для доказательства или опровержения ее необходимо было провести кропотливый сравнительный анализ находок у мыса Приметный и находок на острове Попова-Чухчина.

7. НОРВЕЖСКИЕ МОРЯКИ ИЛИ ЭКИПАЖ «ГЕРКУЛЕСА»!

В Москве в Центральном государственном архиве народного хозяйства СССР мы нашли материалы С. А. Рыбина. К рапорту был приложен список: «Вещи, найденные у костра на мысе в бухте Глубокой 10-го августа 1921 года».

Этот список сыграл важнейшую роль в наших поисках, и мы приводим его целиком:

«1. Медные патроны от винтовки – 6 штук, высота каждого – 55 мм, диаметр выходного отверстия – 7 мм, диаметр нижнего конца – 12 мм. Год всех патронов – 1912-й (на сделанном С. А. Рыбиным рисунке – цоколь патрона с клеймом «R2P-1912»).

2. Монета – по-видимому, никелевая – французская. Диаметр – 24 мм. На одной стороне изображение бюста женщины с лавровым венком на голове. Ясно разбирается надпись: «FRANCAISE»; на другой стороне: «RTE 25 CENTIMES». Год монеты – 1903.

3. Ложка чайная, на обороте с трудом разбирается клеймо: «ALPAGHA».

4. Один медный патрон от охотничьего ружья, диаметр – 17,5 мм, на обороте клеймо: «H. UTENDOERFFER NORNBERG №. 16».

5. Патроны охотничьи, бумажные, сильно порченные, на обороте клеймо: «RWS 16–16 GASDICHT».

Бумажные патроны заряжены и не стреляны, а медный – стрелянный (так же, как все винтовочные).

6. Остаток медного карманного барометра: диаметр верха – 48 мм, высота коробки – 21 мм, покрыт сильной ржавчиной, на циферблате легко разбираются цифры 72–74—76, есть и другие надписи, но совершенно неразборчивые. На лицевой стороне и оборотной стороне довольно ясное клеймо, в круге 4 буквы: «PIIBN».

7. Пуговицы от одежды металлические; на одной из них вполне ясное клеймо с надписью: «PARIS SAMARITAINE»; диаметр этой пуговицы – 16,5 мм, другая из металлических пуговиц, по-видимому, от нижнего белья, имеет ясное клеймо: «KODAK».

8. Заржавленные остатки перочинного ножа с 2-мя лезвиями.

9. Сильно заржавленное лезвие большого ножа.

10. Металлическая оправа от одного глаза очков или пенсне.

11. Большое дымчатое стекло от снежных очков-консервов.

12. Разные пряжки и крючки от одежды, кнопка от сапога. На одной пряжке (от брюк или жилета) клеймо: «PRIMA SOLID»; французская булавка, гвозди, маленькие обрывки стального троса диаметром 3,5 мм, длина отдельного обрывка сантиметров до 5–6.

13. Обрывок толстой бумажной ткани, черной и белой в клетку.

14. Обрывок резинки, по-видимому, от очков-консервов.

15. Железный наконечник от багра длиной 24 сантиметра.

16. Железная тонкая полоса – подшивка полозьев саней».

В начале рапорта С. А. Рыбин пишет: «Фотографом отдела В. И. Лухтанским сделаны снимки: а) с записки Кнутсена и Тессема;[3] б) с предметов, найденных в остатках костра; в) с Якобсена и Карлсена».

К сожалению, эти фотографии не сохранились в архиве. Сергей Александрович Рыбин умер в 1957 году, его архив по нелепой случайности уничтожен. Казалось, что фотографии, которые были нам так необходимы, безвозвратно утеряны.

Но к счастью, мы ошиблись.

Однажды, зимой 1974 года, мы сидели в кабинете начальника Администрации Северного морского пути Кирилла Николаевича Чубакова. Говорили о Тессеме и Кнутсене, об их гибели, во многом остающейся загадочной, о гипотезе Болотникова и о рапорте Рыбина. В это время в кабинет зашел Марк Иванович Шевелев, свыше 30 лет возглавлявший Управление полярной авиации Главсевморпути.