Юрий Рост - Эверест-82

Руководством было предложено несколько разных вариантов дальнейших действий экспедиции. Один из них предусматривал выход нашей группы (Иванова) на обработку и установку лагеря V на 3-й день после нашего возвращения с предыдущего выхода. За такой короткий срок невозможно было восстановиться. Тем более что по тактике мы должны были спускаться в этот раз на отдых в лесную зону. Мы высказали сомнение в правильности этого решения и сказали, что после отдыха со спуском в лесную зону готовы выполнить любое задание.

Как сообщили позже Овчинников и Тамм корреспондентам, все группы, кроме двойки Мысловский-Балыбердин, отказались от выхода и установки шагеря V, но это не соответствовало истинному положению дел на тот момент. Мысловский-Балыбердин вышли из базового лагеря, когда мы вернулись с отдыха под Тхъянгбоче. И я думаю, не стоило посылать на обработку выше лагеря IV двойку, в которой мог только один работать впереди. Любая четверка справилась бы с этой задачей без надрыва и приключений. Но это было окончательное решение тренерского совета.

В лагере II были в 14 часов. В палатках предыдущая группа оставила помойку. В палатке I лагеря было так же, и это раздражает.

Наша задача на этот выход-перенести из лагеря II в лагерь III кислород. Поднести в лагерь IV для Мысловского и Балыбердина кислород, снаряжение и рационы питания; занести два спальных мешка в лагерь IV и два спальных мешка в лагерь V. Еще — подстраховка первой двойки. Затем после восхождения Мысловского и Балыбердина на гору идем мы.

За нами через 2 дня идет группа Ильинского. Для того чтобы нам не зависеть от них, мы должны занести в лагерь III по 4 баллона кислорода.

Сегодня весенний праздник, а у нас за палаткой снег и ветер. Впервые провожу 1 Мая на высоте выше 7300. Последние 17 лет я в это время участвовал в соревнованиях по скалолазанию в. Крыму. Занятия альпинизмом у меня начались со скалолазания, которое дает отличную подготовку альпинисту, и прежде всего скорость, надежность и экономичность передвижения по скалам. Недаром более половины спортивного состава нашей экспедиции- скалолазы. Скалолазание-наш, советский, вид спорта, основанный Иваном Иосифовичем Антоновичем, мы его называем «отцом русского скалолазания». Между прочим, в последнее время этот вид спорта приобретает все больше поклонников и за рубежом.

До лагеря III я решил идти с кислородом. Вес рюкзаков больше 20 кг. — с таким весом мы здесь еще не ходили. Надо экономить силы для восхождения. Я очень хочу взойти на Эверест, а из II лагеря или из III я буду пользоваться кислородом-для меня это значения не имеет. К 4 баллонам, которые каждый из нас должен вынести в лагерь III, я взял 5-й, который буду расходовать до лагеря III.

На утренней связи Балыбердин рассказал, что они пришли вчера в лагерь IV в 23 часа. Между III и IV лагерями они облегчились, оставив часть баллонов и рационов, которые несли в лагерь IV. Этот путь занял у них около 12 часов. Мы с Мишей Туркевичем затратили на него 3–4 часа. Мысловский шел с кислородом, а Балыбердин — без. Сегодня Мысловский идет вниз за своим рюкзаком.

Я мыл посуду и убирал палатку, поэтому вышел на час позже ребят. На 6-й веревке я догнал их и вышел вперед. Расход кислорода у меня чуть больше 1 литра в минуту. Миша Туркевич, видя, что я ухожу от всех очень бодро, решил тоже пользоваться кислородом. Он подключился к баллону, оставленному шерпами. Я считаю, что чем так ходить, как Мысловский с Балыбердиным, лучше идти с кислородом, как все, по камешкам.

В III лагерь я пришел после 15 часов и начал готовить обед. Затем пришел Миша. Ребята — Валентин и Сережа — пришли часа на 2 позже. Они шли без кислорода, и это себя не оправдало. Они намучались с тяжелыми рюкзаками. На вечерней связи Балыбердин сообщил, что он один обрабатывал маршрут от лагеря IV и навесил 4 веревки. Работал без кислорода. Молодец, Бэл! Он нас порадовал — не сидел сложа руки. Еще он нам сообщил пренеприятнейшую историю. Эдик на последней веревке перед лагерем IV надел на ноги стремена и сумел перевернуться вниз головой. Стенка там в некоторых местах имеет отрицательный угол наклона. В нормальное положение он выбраться не смог. Ему ничего не оставалось, как выбросить рюкзак, а в нем было 2 веревки, 2 баллона кислорода, кошки, приспособление для спуска по веревке и личные вещи. С кислородной маски оторвался шланг, и улетели очки. Вот так неудачно окончился этот день.

Расход кислорода ночью у нас 0,5 литра в минуту. Этого достаточно, чтобы спать не просыпаясь всю ночь и восстановить силы. Мне на всю ночь хватило кислородного баллона, с которым я шел от лагеря II сегодня.

По плану у нас сегодня грузовая ходка в лагерь IV. Мы должны отнести рационы питания, бензин, 2 веревки, кислород и маску для Мысловского. Ее взяли у Валеры Хрищатого. Надели маски и вышли из палатки. Кислород подключили снаружи.

Справа от нашего маршрута виден кулуар Бонингтона. Он открывается после III лагеря. Эдик и Володя разбросали снаряжение от 7-й до 9-й веревки. Ниже IV лагеря в кулуаре видна веревка, которая выпала из рюкзака Мысловского. С нашего контрфорса до нее около 100 м. Но лезть за ней нет смысла, так как веревок у нас хватает. До лагеря IV мы шли около 3 часов и пришли в 12:30.

Я предложил Мише отнести выше IV лагеря снаряжение, но он пошел вниз. Взяв 3 кислородных баллона и ледоруб, я вышел из лагеря IV вверх. Здесь маршрут идет по гребню. В некоторых местах гребень фирновый, острый. В этих местах веревка закреплена только на концах, а посредине закреплений нет. И если кто соскользнет с этого гребня, то ему мало не будет. Балыбердин нашел интересное решение для закрепления веревок. Он привязывал их к фирновому гребню, вырубив для этого углубление. Тем более что фирновые крючья в IV лагерь не были принесены. Погода испортилась, пошел снег, и на скальных участках без кошек стало очень скользко идти.

К Мысловскому и Балыбердину я подошел через час. Эдик в кислородной маске страховал Балыбердина. Володя работал без кислорода. Он в это время обходил жандарм, очень сложный скальный участок около 15 м. Балыбердин удивился моему приходу. Мне кажется, что это от разного восприятия трудностей восхождения. Он работает без кислорода, а я и остальные ходим в масках с кислородом. Я вынес выше этой стенки кислород и ледоруб. Когда я шел траверсом на этом участке, Мысловский неожиданно выдал мне метров 5 веревки, и я пролетел по скале. Хорошо, что вовремя выставил ноги и самортизировал удар о скалу. Ощущение не из приятных. На мой упрек Мысловский ответил, что случайно начал страховать не за ту веревку.

Вернулся я в лагерь IV в 16 часов. Сережа Ефимов уже спускался вниз, а Валя Иванов был в одной веревке от лагеря, шел вверх. В лагерь III я спустился около 18 часов.