Мили ниоткуда - Барбара Сэвидж

коробками и корзинами. В автобусе было только двое иностранцев, австралийская дама и англичанин. Англичанин нам кое-что посоветовал.

— А теперь, ребята, я дам вам несколько советов, поскольку объездил на этих автобусах весь Таиланд и одну-две вещи усвоил. Прежде всего, всегда садитесь в заднюю часть автобуса, чтобы держать под прицелом дверь багажного отсека, куда ставят наш груз. Поскольку, если вы не будете следить за своими вещами, какой-нибудь малый свистнет на одной из остановок ваши пожитки и вы их больше не увидите никогда. Вам придется следить за каждой вещью и никому не доверять, никому. Я сидел рядом с помощником водителя, когда ехал сюда из Бангкока, и чертов ублюдок украл у меня часы, просто снял их с запястья. Сделал он это совершенно спокойно. Я вообще ничего не почувствовал, запомните, ничего.

Я не в восторге от этого маршрута в Хатьяй. Но мне нужно попасть в Малайзию, и я вынужден ехать через Южный Таиланд. Другого пути нет. Говорят, дорога проходит прямо через эти горные районы, в которых полно мятежников-коммунистов. Обычно бунтовщики стреляют в военных, но я слышал, что, если нужны деньги, они и автобусы грабят. Я основательно припрятал свои деньги перед этой поездкой, советую и вам сделать то же самое.

Англичанин и австралийка сели в последнем ряду автобуса, а мы с Ларри заняли места перед ними. Через десять минут наш водитель-таец, одетый в джинсы и черную футболку, вспрыгнул на свое сиденье и вдарил по газу. Мы на полной скорости вылетели с автобусной станции. Когда мы проходили первый поворот хайвэя, водитель и не подумал снизить скорость. Я осознала, что у нас почти нулевые шансы остаться в живых после восьмичасовой поездки в Хатьяй. Этот человек вел машину как маньяк. Каждый поворот автобус проходил с наклоном в пятьдесят пять градусов, и ежеминутно я кляла все на свете в полной уверенности, что мы никогда не выйдем из пике. Чем больше наклонялся автобус, тем сильнее впивались мои пальцы в подлокотники. Желудок завязало узлом, в горле пересохло. Но каждый раз, едва я теряла всякую надежду, автобус чудесным образом приземлялся на все четыре колеса.

— Не бойтесь! — орал англичанин, перекрикивая рев мотора. — Они все так ездят. Если вы думаете, что это ужасно, то жаль, вас не было в той поездке из Бангкока. Дело было ночью, а мы все время выскакивали на встречную полосу, объезжая несшиеся в лоб машины, автобусы, грузовики. Не возьму в толк, почему мы ни в кого не врезались. Каждое мгновение перед нами выскакивали фары какого-нибудь грузовика. Я был уверен: нам ни за что не разминуться. Но все обходилось; так что, я думаю, эти парни знают, что делают.

Слова англичанина меня вовсе не успокоили, и я продолжала сжиматься от ужаса на каждом повороте. Зато Ларри был обеспокоен тем, как бы нас не ограбили. Тот факт, что мы упрятали все наши деньги, туристические чеки, паспорта и кредитные карточки в рулевые сумки, поставив их в ногах, доставлял ему немало беспокойства. Ко всему прочему, тревожили военные блокпосты на дороге. Каждый был обнесен колючей проволокой в несколько рядов, имел одно или несколько пулеметных гнезд, а нередко и танк с гранатометом в придачу. В тех районах, где было много мятежников, шоссе патрулировали танки. На блокпостах солдаты, вооруженные автоматами и гранатами, заходили в автобус в поисках подозрительных субъектов и контрабандного оружия. Часто они спрашивали документы.

— Слушай, Барб, — сказал Ларри где-то на третьем или четвертом контрольно-пропускном пункте. — Скорей всего где-нибудь между постами в одном из горных районов мы непременно угодим в засаду к мятежникам. Мы с тобой просто кретины. Бандиты и повстанцы наверняка в курсе, когда проходит этот автобус. И кто им помешает, если им вздумается нас грабануть? Думаю, нам следует поделить ценности. Оставим камеру и немного денег в своих вещах, чтобы им было чем поживиться и не возникло подозрений. Остальное я спрячу.

— Делай как хочешь, — пожала я плечами в ответ. — Ты меня знаешь. Старушка Барб, как обычно, больше всего боится отправиться на тот свет. Я молюсь за нас на этих поворотах, поэтому переживания по поводу бандитов можешь взять на себя.

Однако далее Ларри проделал нечто такое, что не могло не привлечь моего внимания. Я глазам своим не верила. Сначала он вытащил нашу катушку с клейкой лентой, которой мы до этого связывали все от крыльев и тормозных рычагов с рюкзаками до обуви. Далее он прилепил наши кредитные карточки к ногам, под шортами. Потом открыл книгу, которую читал, и прилепил дубликаты карточек к одной из страниц в середине книги. После этого он поместил наши паспорта и туристические чеки в пластиковый пакет, а пакет сунул вместе с банановой кожурой в мешок для мусора, подвешенный на спинке переднего сиденья. Все это заняло несколько минут, но, хотя Ларри старался выполнить свои манипуляции максимально скрытно, я не сомневалась, что сидевшие с другой стороны тайцы все прекрасно видели и теперь мучились вопросом, с какой это стати мужчина прилепил кусочки белого пластика в интимном месте.

Через несколько часов после того, как Ларри завершил операцию и сообщил мне, что все, кроме небольшой суммы денег, оставленной в рулевой сумке, надежно спрятано от любых партизан и бандитов, которые могут напасть на автобус, парнишка, занимавшийся погрузкой-разгрузкой багажа на остановках, заметил, что наш мусорный мешок переполнился и решил его нам заменить. Едва мальчик собрался выбросить мешок; в открытое окно, Ларри вскочил на ноги и рванул пакет на себя. В результате днище мешка порвалось и все высыпалось. Мальчик и все сидевшие поблизости уставились в полном изумлении на коллекцию туристических чеков и американских паспортов, вывалившихся на пол вперемешку с обертками из-под крекеров, банановой кожурой и использованными салфетками. Поглазев на все это, они посмотрели с любопытством на Ларри.

По роковому совпадению, когда Ларри подпрыгнул, спасая мешок, его шорты задели липкую ленту и один конец отклеился. Едва он нагнулся, чтобы как можно быстрее и незаметнее собрать наши ценности, кредитные карточки повисли у него из промежности. Я хохотала до слез.

По прошествии нескольких часов, живые и невредимые, мы высадились с автобуса в Хатьяе со всеми своими пожитками и на следующий день сели на поезд до малайзийской границы.

От границы ночным поездом мы добрались до Куала-Лумпура, перенаселенного, но местами очень современного города. Мы задержались там, чтобы получить деньги, которые мой отец перевел телеграфом в «Банк оф Америка» и которых бы нам хватало до конца путешествия. Нужно было