Хожение за три моря - Афанасий Никитин

відділу Всеукраінсько'і АН, 1928, кн. 19, с. 265 и сл.) дается иное толкование: фута – это фудда (араб.), серебряная монета; футун – это фудтын, двойственное число от фудда, т. е. два серебреника. Возможно, речь идет о монете двойного достоинства по отношению к другой серебряной монете (фута у Афанасия Никитина).

108 о заговейнѣ о Филиповѣ… о Рожествѣ – Филиппов пост длится с 14 ноября до Рождества, которое приходится на 25 декабря. «Приидох к Кафу за 9 дни до Филипова заговѣниа», – пишет Афанасий Никитин в другом месте (Л, л. 458).

109 до Великого заговейна – Великий пост начинается за семь недель до Пасхи, т. е., учитывая подвижность Пасхи, в феврале – начале марта.

110 а имя ми Офонасей, а бесерменьское имя хозя Исуфъ Хоросани… не учали прыти – обычай пользоваться восточными именами, созвучными христианским, был распространен среди европейцев, живших на Востоке. Так, венецианца Иосафата Барбаро называли Юсуфом (Барбаро и Контарини о России, с. 68). – Хозя Исуф Хоросани – ходжа (господин) Юсуф из Хорасана («Хорасанский»). «Нисба (прозвище по месту происхождения или длительного жительства) “Хорасани” заставляет, – писал И.П. Петрушевский, – предполагать «существование каких-то (торговых?) связей, завязанных нашим путешественником с хорасанскими купцами… В пользу такого предположения говорит и заступничество „хозяйочи Махмета хоросанца“ за Афанасия Никитина перед местным правителем – ханом в Джупнаре, и частые упоминания Афанасия Никитина о хорасанцах в Индии» (с. 222). Но ведь Афанасий Никитин сам был в Восточном Иране, так что уже это давало ему право в мусульманской среде в Индии называть себя «хоросанцем». Недоразумением представляется утверждение, что «индийцы неоднократно предлагали Никитину перейти в свою веру, но был и такой эпизод, когда Афанасий открыл им свою веру, – они доверились ему, не стали от него ничего скрывать – ни о еде своей, ни о торговле, ни о своих молитвах, ни о вере» (ПЛДР, вып. 5, с. 18). Афанасий Никитин различал «индеян» (индуистов) и «бесермен» (мусульман). Индусы, узнав от Афанасия, что он не мусульманин, не стали ничего скрывать от него – ни о своих молитвах, ни о вере, ни о еде, ни о торговле (там же, с. 456–457), но они не предлагали Никитину перейти в их веру, да и не могли предлагать, так как индуистом можно стать только по рождению. Предлагали Никитину, и притом неоднократно, перейти в их веру мусульмане (там же, с. 452–453, 466–467).

111 а буты – бут (перс.) – идол, кумир; здесь боги индийского пантеона. Рассказывая далее о посещении индуистского храма, Афанасий Никитин дает описание некоторых виденных им статуй и скульптурных изображений. Слова Афанасия Никитина: «оны (индусы) сказывают: вѣруем въ Адама, а буты, кажуть, то есть Адамъ и род его весь» следует понимать в смысле поклонения идолам, и основаны они, по-видимому, как писал И.П. Петрушевский, «на плохо понятых путешественником объяснениях индуистов, у которых не было культа Адама… Возможно, Афанасий Никитин отождествил с Адамом Атмана, который, по учению брахманизма (индуизма), представляет первооснову всего существующего, мировую душу или божество (эпитет Брахмы), понятое в пантеистическом аспекте». Подобное мнение было высказано еще Минаевым (Минаев, с. 133–134). «Возможно, впрочем, – добавляет И.П. Петрушевский, – что здесь почитание индийского мифического первочеловека Ману отождествлено с иудейско-христианско-мусульманским почитанием первочеловека Адама» (Петрушевский, с. 223). Не отразилось ли здесь также представление об аватарах – перевоплощениях божества, известное в индуизме? Минаев был склонен отрицать это., хотя признавал, что учение это было известно Афанасию Никитину (Минаев, с. 133). Описывая храм Парвати, Афанасий Никитин называет несколько аватар, которые как бы рассказывают историю о том, «какъ бутъ чюдеса творил, какъ ся имъ являлъ многьши образы». См. прим. 114. В Индии Афанасий Никитин услышал об Адаме, когда ему рассказывали об острове Силян (Шри-Ланка). Гору Серендиб (ныне Пик Адама) христиане и мусульмане почитали, согласно легенде, как первый пункт в мире, куда ступила нога первочеловека Адама после изгнания из рая. См. прим. 143.

112 А вѣръ въ Индѣи всѣх 80 и 4 вѣры – «Число это, – писал И.П. Минаев, – нужно принимать как приблизительно точное; различных сект в Индии всегда было много, и едва ли можно предполагать, что в XV в. кто-либо был в состоянии сообщить Афанасию Никитину истинную их цифру. Ученый добавлял, что в его время (статья написана в 1881 г.) известно 90 сект» (Минаев, с. 133). Считая возможной трактовку слова «вер» как сект и ответвлений индуизма, И.П. Петрушевский предполагал и другую возможность: Афанасий Никитин говорит: «а вѣра с вѣрою ни пиеть, ни ястъ, ни женится» – значит, он мог смешивать с религиозными сектами индийские касты и их подразделения, насчитывающиеся сотнями (Петрушевский, с. 222).

113 и свѣщахся съ индтьяны поити к Первоти – это паломничество к индуистской святыне, к храму Парвати (Шрипарвати), подтверждает близость русского путешественника к местному населению. Судя по характеру разговоров, индусы, с которыми он «спознался», занимались торговлей и, следовательно, принадлежали к сословию вайшиев. А судя по характеру храма, посвященного Шиве и его супруге Парвати, они принадлежали к секте шиваитов. В этой-то среде Афанасий Никитин и почерпнул в основном свои сведения о торговле и о религиозных взглядах индусов. Интересно сравнение индусского храма как священного места с Иерусалимом для христиан и Меккой для мусульман. В другом месте он вновь возвращается к этому сравнению: «Тотъ их Иерусалимъ, а по-бесерменьскыи Мякька, а по-рускы Ерусалимъ, а по индѣйскый Парватъ (Т, л. 379). По всей вероятности, это храмовый комплекс, расположенный на южном берегу р. Кистны и, следовательно, по ту сторону границы Бахманидского султаната. Это – один из двенадцати наиболее почитаемых шиваитских храмов. Афанасий Никитин находился под влиянием рассказов своих знакомых и полагал, что храм Парвати, куда он с ними совершил паломничество, самый почитаемый. Сюда, записал он, «съезжается вся страна Индийская». Таким образом, здесь сказалось то же преувеличение, что и при оценке значения Бидара – «Бедер же их стол Гундустану бесерменскому» (38). Прямое сравнение христианских святых мест со священными местами других религий не часто встречается у средневековых европейских авторов, хотя, например, подобное сравнение есть у Марко Поло (59). Некоторые комментаторы считали, что в этом путешествии у Афанасия Никитина был только купеческий интерес: попасть на большую ярмарку. Однако следует заметить, что Афанасий Никитин и на ярмарках интересовался не только куплей-продажей. Описание ярмарки в Аланде он дополняет рассказом об индийских поверьях, а описание ярмарки у храма Парвати – описанием индийской скульптуры, сравнивая ее при этом с уже известными ему памятниками: храмовый комплекс Парвати «есть с пол-Твѣри»; статуя «бута» напоминает ему статую Юстиниана в Константинополе. См. прим. 120.

114 их бутхана