Хожение за три моря - Афанасий Никитин

Вполне понятно такое сокращение Свода 1518 г., передающего более ранний летописный «свод 1480‑х гг.» (реально общий текст Львовской и Софийской II летописей здесь как минимум до кончины Василия Мамырева в 1490 г.)[78]. «Хожение за три моря» весьма трудно для восприятия и даже простой переписки летописцами. Афанасий Никитин использовал, написав кириллицей, множество слов, предложений и целых абзацев на самых разных языках. Ученым стоило немалого труда их расшифровать, для летописцев же это выглядело как тайнопись. Для простой передачи текста требовался заинтересованный и ученый человек. Поэтому списков интереснейшего для нас памятника мало. И все они найдены в выдающихся рукописных книгах.

Еще три списка «Хожение за три моря» связаны с Троице-Сергиевым монастырем, где, как мы помним, принял схиму и упокоился в 1490 г. дьяк Василий Мамырев. Сюда, по логике вещей, он должен был принести величайшее для того времени сокровище: принадлежавшие ему рукописи. Если бы филологи обратили бóльшее внимание на содержание рукописных книг, не выделяя отдельные их фрагменты, они давно поняли бы, что здесь, в стенах Троицкой обители, «Хожение за три моря» высоко ценилось и переписывалось с конца XV до середины XVII в.

Древнейший из этих списков был сразу распознан как Троицкий благодаря своей счастливой истории. Он входит в сборник-конволют (т. е. составленный из разных, переплетенных вместе частей), веками принадлежавший ризнице Троице-Сергиевой обители и попавший в ее составе сначала в библиотеку Троицкой семинарии, затем Московской духовной академии, оттуда в собрание рукописей Московского Публичного и Румянцевского музеев, хранящееся ныне в Российской государственной библиотеке имени В.И. Ленина[79]. Приключения рукописи в Библиотеке были небольшими: поначалу сборник попал в Музейное собрание[80], затем в Фундаментальное собрание рукописных книг Лавры[81], в 1983 г. был возвращен в ризницу[82], а в XXI в. – снова в Фундаментальное собрание[83].

Главное, что ошибиться в пути сборника было никак нельзя. Как и в его принадлежности: в конце конволюта на л. 393 читаем запись середины XVI в.: «Летописец Троицкой Сергиева монастыря», – а на л. 393 об. (последнем), почерком XVII в.: «Сия книга Троицкого Сергиева монастыря ис книгохранителные казны». Н.М. Карамзин, издавший начало «Хожения за три моря» и привлекший внимание к этому памятнику, нашел сочинение именно в этом сборнике, названном им Троицкой летописью[84].

Троицкий сборник действительно был описан как «Русский летописец, от начала славянских народов до царя Ивана Васильевича Грозного, писан полууставом разных рук XVI века». Эта датировка ввела во искушение К.Н. Сербину, в академическом издании 1948 г. указавшую просто, что Троицкий список «Хожения за три моря» находится «в сборнике XVI века»[85]. Между тем, еще А.А. Шахматов, изучавший Ермолинскую летопись, составляющую первую часть сборника, разобрался, что перед нами конволют, и верно датировал список «Хожения за три моря» концом XV в.[86]

Не учесть мнение отца-основателя научного летописеведения Я.С. Лурье в издании 1958 г. не мог, но, явно предпочитая летописный извод «Хожения», о котором мы говорили выше, попытался слегка «сдвинуть» Троицкий список в XVI в., ссылаясь на то, что «водяные знаки четвертой части рукописи (тиара и бычья голова) совпадают с водяными знаками остальных частей и относятся к концу XV – началу XVI в.»[87].

В ответ В.А. Кучкин, изучив весь Троицкий сборник по составу и бумаге, указал, что части в нем всего три, «водяные знаки всех трех частей сборника различны», при этом третья часть, список «Хожения за три моря», датируется без вариантов – концом XV в.[88] Согласившись с таким делением сборника на части, Лурье издании 1986 г. упорно возражал, что все равно «третья часть датируется концом XV или самым началом XVI в. (если учесть возможную залежность)»[89].

Упорство Лурье объяснялось тем, что такая датировка позволяла объявить более ранним другой список «Хожения», Музейный, неведомого происхождения (о нем ниже)[90], и не связывать этот извод сочинения Афанасия Никитина именно с Троице-Сергиевым монастырем. Но ссылка на «залежность» бумаги, методы расчетов которой хорошо известны[91], попросту ложна. Бумага с одним водяным знаком (маркой фабриканта или бумажной мельницы) могла использоваться как после, так и до даты, когда знак обнаружен на датированной рукописи. При наличии нескольких знаков, датированным разными годами, наиболее вероятной будет дата где-то между ними, но ближе к верхней дате. Кучкин это учел. Указав, что в трех тетрадях написанного в одно время Троицкого списка «Хожения» три водяных знака, 1480‑х гг., 1481 г. и 1497 г., он сделал единственно верный научный вывод: «следовательно, Троицкий список «Хожения за три моря» был написан около 1497 г., уже после смерти Мамырева», подтвердив мнение Шахматова. Сдвинуть список из Троицкого сборника в XVI в. никак нельзя.

Не вышла у Лурье и попытка объявить Троицкий список «Хожения» Ермолинским, по названию Ермолинской летописи конца XV в., составляющей первую и бóльшую часть Троицкого сборника. Эта замечательная летопись, названная по наличию уникальных сведений о русском зодчем Василии Ермолине за 1462–1472 гг., была составлена в Ростове, при дворе вдовствующей великой княгини Марии Ярославны, матери Ивана III, в тесной связи с великокняжеским летописанием[92]. Летопись доведена от начала Руси до 1481 г. и продолжена другим почерком за 1485–1488 гг. (л. 2 об. – 3 об.); далее приписан летописный отрывок за 1505–1507 гг. (л. 299 об. – 301 об.)[93].

В Троицком сборнике Ермолинская летопись составляет совершенно отдельную рукопись (л. 1, 2–297, 2), датированную Б.М. Клоссом концом 1480‑х – началом 1490‑х гг. Завершающий конволют столь же отдельный список «Хожения за три моря» (л. 369–392) датирован ученым по бумаге (1487, 1488 гг.) тем же временем[94]. Между ними находятся интересные, но уже не уникальные статьи религиозного содержания, написанные на другой бумаге, с особой нумерацией тетрадей (л. 313–368[95]) и позднейшими приписками. Кучкин по бумаге датировал эту среднюю часть временем чуть раньше первой и последней (водяные знаки 1477–1480 и 1468–1477 гг.). Конец ее был утрачен еще до сложения и переплетения конволюта[96].

Итак, Троицкий сборник был составлен в месте упокоения Василия Мамырева из очень ранних частей: списков церковно-исторических текстов 1470‑х гг. (вторая часть) и конца 1480‑х – начала 1490‑х гг. (летопись и «Хожение за три моря»). Редакция текста «Хожения» в нем отразилась еще лишь в крохотных выписках из сочинения Афанасия Никитина в церковно-историческом сборнике примерно того же времени из Музейного собрания РГБ, где, как мы помним, одно время пребывал и Троицкий список.

Небольшой по объему, но интереснейший по содержанию и поражающий ученостью составителя сборник М‑3271[97] был получен Московским публичным и Румянцевским музеями в 1889 г. через их директора, М.А. Веневитинова; откуда он его взял – неведомо[98]. Неизвестный составитель