Джек Лондон - Cердца трех

Через полчаса Фрэнсис и Риган сидели в офисе старого биржевика.

Положение Фрэнсиса было настолько тяжелым, что он с большим трудом сдерживался, чтобы не высказаться откровенно; однако, помня инструкции Бэскома, старался как можно небрежнее говорить о состоянии своих дел и даже попытался схитрить.

— Что, глубоко нырнул, а? — начал было Риган.

— О нет, во всяком случае, голова моя еще на поверхности, — небрежным тоном ответил Фрэнсис. — Я дышу вполне свободно, а скоро начну, пожалуй, и глотать.

Риган ответил не сразу. Вместо того он пробежал глазами ленту биржевого телеграфа.

— Так или иначе, вам пришлось выбросить довольно большую партию акций Тэмпико.

— И рынок поглощает ее, как акула, — заметил Фрэнсис. В этот момент в его голове впервые мелькнула мысль, что Бэском, возможно, прав.

— Все равно, ведь вы же сами видите, что Тэмпико-Нефть, несмотря на спрос, сильно падает, а это очень странное явление, — настаивал Риган.

— На бирже бывает очень много странных явлений, — возразил Фрэнсис с напускным спокойствием. — Но когда они достаточно наглотаются моих пилюль, то начнут кататься в коликах. Кое-кому придется, пожалуй, дорого заплатить за то, чтобы вывести их из организма. Мне кажется, все они вывернут свои карманы еще прежде, чем я с ними справлюсь.

— Но ведь у вас не осталось никаких ресурсов, мой мальчик. Я следил за этой битвой еще в то время, когда вы были в отсутствии. Тэмпико — ваша последняя ставка.

Фрэнсис покачал головой.

— Я не сказал бы этого, — солгал он. — У меня есть фонды, о которых и не подозревают мои биржевые враги. Я убаюкиваю их, нарочно стараюсь усыпить их бдительность. Вам, Риган, я, конечно, говорю это по секрету. Вы были другом моего отца. Моя игра верная, и если хотите послушать дельного совета — покупайте. Будьте уверены, что вы не прогадаете.

— Какими же это фондами вы располагаете?

Фрэнсис пожал плечами.

— Они узнают это, когда вдоволь наглотаются моих бумаг.

— Похвальба! — вырвалось у Ригана. — Вы унаследовали выдержку старика — что верно, то верно. Но докажите, что это не просто втирание очков.

Риган ждал ответа, и Фрэнсиса вдруг осенило. Он сделал решительный ход.

— Вы правы, — пробормотал он. — Так оно и есть. Моя голова уже под водой. Но я не утону, если вы мне поможете. Вспомните о моем отце и протяните руку помощи его сыну. Если вы поддержите меня, мы им покажем!

И тут-то Волк с Уолл-стрит оскалил зубы. Он указал на портрет Ричарда Генри Моргана.

— Как вы думаете, почему я столько лет держу у себя на стене этот портрет? — спросил он.

Фрэнсис пожал плечами, словно считал единственным подходящим объяснением их старинную дружбу.

— Вот и не угадали! — мрачно ухмыльнулся Риган. — Попробуйте еще раз.

Фрэнсис в полном недоумении покачал головой.

— Для того чтобы никогда не забывать о нем, — снова начал Волк. — И я ни на минуту не забывал его. Помните Железнодорожную Компанию Мерджера? Так вот, старый Р. Г. М. утопил меня в этом деле. И здорово утопил, поверьте мне. Но он был слишком хитер, чтобы дать мне возможность отыграться. Вот почему его портрет висел здесь, а я сидел и ждал. Но теперь время пришло.

— Вы хотите сказать… — спокойно начал Фрэнсис.

— Вот именно то, что говорю, — прорычал Риган. — Я ждал и тщательно готовил этот день, и он настал. Я поставил щенка на то место, которого для него желал. — Он злорадно посмотрел на портрет. — И если старик не перевернется в своей могиле…

Фрэнсис встал на ноги и окинул своего врага испытующим взглядом.

— Нет, — сказал он, как бы отвечая на свои мысли. — Не стоит…

— Что не стоит? — подозрительно спросил тот.

— Бить вас, — был хладнокровный ответ. — Я мог бы в пять минут задушить вас вот этими руками. Ведь вы не волк, а попросту помесь дворняжки с хищным хорьком. Меня предупреждали, что вы способны на это, но я не верил и пришел сюда, чтобы самому убедиться. Они были правы. Вы вполне заслуживаете всех тех эпитетов, которыми вас награждают. Ну, надо поскорее выбираться отсюда. Здесь пахнет, как в лисьей норе. Фу, какая вонь!

Фрэнсис остановился, взявшись за ручку двери, и оглянулся. Ему не удалось вывести Ригана из себя.

— Что же вы собираетесь предпринять? — насмешливо спросил тот.

— Если вы разрешите мне переговорить по вашему телефону с моим маклером, то сами узнаете об этом, — ответил Фрэнсис.

— Пожалуйста, мой дорогой мальчик, — произнес Риган с внезапно зародившимся подозрением, — я сам вызову его для вас.

Удостоверившись, что у телефона действительно находится Бэском, он передал трубку Фрэнсису.

— Вы были правы, — заявил последний Бэскому. — Риган еще хуже того, что вы о нем говорили. Приступите к выполнению плана, который мы с вами выработали. Мы загоним его, куда хотели, хотя старая лиса ни минуты не верит этому. Он думает, что уложил меня на обе лопатки, — Фрэнсис остановился на минуту, чтобы как можно эффектнее пустить пыль в глаза. — Я скажу вам кое-что, чего вы не знаете, — продолжал он. — Старый плут с самого начала руководил кампанией, направленной против нас. Таким образом, теперь вы знаете, кого нам нужно похоронить.

Сказав еще несколько фраз в том же духе, он повесил трубку.

— Видите ли, — объяснил он, снова остановившись на пороге, — вы так ловко вели дело, что мы не могли понять, кто скрывается за всем этим. Черт побери, Риган, мы готовились к битве с неведомым врагом, которого считали раз в десять сильнее вас. Теперь, когда оказалось, что это вы, мы вздохнем с облегчением. Мы ждали жестокой кампании, но с вами она превратится в веселое приключение. Завтра в это же время в вашей конторе состоится отпевание покойника, но вы будете не в числе плакальщиков. Вы будете трупом, и довольно неприятным финансовым трупом, когда мы с вами покончим.

— Как две капли воды старый Р. Г. М.! — усмехнулся Волк. — Господи, как он умел втирать очки!

— Жаль, что он не похоронил вас сам, а оставил мне эти неприятные хлопоты, — сказал на прощание Фрэнсис.

— Да и все расходы, — бросил ему вслед Риган. — Боюсь, что это влетит вам в копеечку, а покойника отсюда все-таки не вынесут.

— Ну, завтра решающий день, — заявил Фрэнсис Бэскому, прощаясь с ним вечером. — Завтра в это время я буду представлять собою превосходно оскальпированный, обескровленный, высушенный и прокопченный экземпляр для частной коллекции Ригана. Но кто же мог подумать, что старая лиса имела зуб против меня? Я никогда не причинял ему вреда, напротив, всегда относился к этому пройдохе, как к лучшему другу моего отца. Если бы только Чарли Типпери удалось вытянуть что-нибудь из своего папаши!..