Большой пожар - Владимир Маркович Санин

опыту знал, что эти минуты самые волнующие, потому что ничто другое так не воздействует на нервную систему пожарного, как неизвестность. Конечно, опасность тоже влияет, но неизвестность куда сильнее. Как в книгах про фронтовиков – пока не увидишь врага. Увидишь, вступишь в бой – в бою думать о собственной судьбе некогда, там тобою овладевают совсем иные чувства, и только, когда бой заканчивается, позволяешь себе подумать: ну, пронесло на этот раз, и спасибо. А в дороге нужно молчать, накапливать в себе силу и злость, готовность увидеть самое худшее, доложить о прибытии, получить от штаба приказ и пойти в атаку.

– Вот шмякну тебя… – выругался водитель, обгоняя заюливший «запорожец» и грозя ему кулаком.

– Тринадцатая, полный боевой расчет на Некрасова, 21, – слышалось по радиосвязи. – …Некрасова, 21…

На пожар высылались все новые подразделения, и Гулин вдруг весь напрягся, даже похолодел: ведь он – ближе всех, он – первый! Первый!

С того смехотворного случая, с мансардой, прошло лет восемь. Не раз с той поры ему приходилось быть первым РТП, но все это были не очень серьезные пожары; в пожарах более сложных он всегда оказывался подчиненным, выполнял приказы и, как считалось, исполнял их отменно. Но – исполнял!

Информация была скупая, он еще не знал подробностей, но кожей чувствовал, что на сей раз дело очень трудное – и ему быть первым РТП. Пусть несколько минут, пока не приедет начальство, но все равно – первым.

Он представил себе Дворец искусств, в котором часто проводил учения, и по спине снова пополз холодок: только бы горели не нижние этажи! Ветер, как назло, северный, в самый фасад Дворца, пламя с нижних этажей пойдет наверх, да еще подвалы там – не подвалы, а катакомбы, врагу их тушить не пожелаешь: гаражи, склады…

Сейчас, совсем немного, и он появится… вот за этим кварталом… Уже тянет дымом, высотка – как дымовая труба, тяга там огромная… Люди бегут, в мороз и ветер многие без пальто и шапок – оттуда? Машина круто свернула налево, на улицу Некрасова, – вот он!

– К центральному входу! – Гулин выпрыгнул из кабины на заснеженный асфальт, отбросил от себя какого-то гражданина (вцепился в него с криком: «Людей спасайте!») и начал оценивать обстановку.

Из окон Дворца искусств начиная с пятого этажа вырывалось пламя и валил дым. Сначала Гулину показалось, что все здание объято пламенем, но он тут же сообразил, что высотная часть, водруженная, как огромный куб, на десятиэтажное, стометровой длины, основание, не горит – не дошел туда огонь. Полыхают с пятого по восьмой этаж, выше – только дым… Но что его ошеломило – так это неумолчный гул, не такой, как на стадионе, когда атакует любимая команда, а какой-то непонятный, абсолютно неуместный в центре города, неумолчный, грозный и страшный гул.

Это кричали люди. Одни высовывались из окон, другие уже стояли на подоконниках, молили о помощи, кричали и те, кто уже выбрался вниз, на асфальт, словно криком своим облегчали душу тем, кто остался, – и это было страшнее всего: слившиеся в один сплошной гул вопли сотен людей.

Несколько мгновений Гулин стоял и впитывал в себя впечатление: эмоции – побоку, профессионалу эмоции вредны. И передал в радиоцентр: «Прибыл к месту вызова, Некрасова, 21, из окон пятого и вышележащих этажей до высотки пламя и дым, большое количество людей просит о помощи, приступаю к спасению, пожару номер пять! Пожару номер пять!»

И, убедившись, что понят правильно, приступил к руководству тушением пожара. Через несколько минут уже будет другой РТП, но сейчас РТП – он. Так и будет впоследствии проходить по всем документам: лейтенант Гулин, первый РТП на Большом Пожаре.

– Всем разойтись! – бешено закричал он в толпу окруживших его растерянных, с безумными глазами людей – и трем подбежавшим милиционерам: – Помогай, братва, всех зевак – к дьяволу! Командиры отделений ко мне!

Теперь важнее всего правильно поставить задачи. Двадцать пять человек – это не шутка, двадцать пять многое могут сделать. Как «скорая помощь» – первый укол, а потом уже все другое.

Взгляд на фасад: больше всего людей просит о помощи с правого крыла, туда – автолестницу. Над центральным входом, на уровне четвертого этажа, большой бетонный козырек, туда – трехколенную десятиметровую лестницу и штурмовки. Других средств спасать с этажей пока что нет, но вот-вот придут, по пятому номеру придет все, что есть в городе и области. Автонасос немедленно поставить на гидрант и проложить магистральную линию – уже прокладывают, без команды, молодцы! И линию от автоцистерны тянут – тоже без команды, вот что значит выучка! Пятерых газодымозащитников со стволами Никулькин поведет на автолестницу, остальных взять с собой на разведку через центральный вход…

– Задачи ясны? Вы-полнять!

Взглянул на часы, было 18:25. С этой минуты началась атака на Большой Пожар.

Из объяснения на имя начальника УПОполковника Кожухова

…Лейтенант Гулин приказал мне развернуть лестницу у правого крыла. Я говорю, там стоянка и личные машины, а л-т Гулин приказал: «Сбрось их к чертовой бабушке!» – что лично я считаю мудрым и правильным, потому что если эти собственные машины не сбросить, то где разворачивать лестницу? А когда я сказал л-ту Гулину, что эти сброшенные собственники за горло возьмут в смысле возмещения убытков, л-т Гулин справедливо послал меня и велел выполнять, что считаю мудрым и правильным.

Ст. сержант Потапенко И. И.

Из рапорта л-та Гулина А. П. на имя начальника УПОполковника Кожухова

…А если эти владельцы считают, что их машины дороже жизни людей, то я готов до конца службы платить им из своей зарплаты.

Л-т Гулин А. П.

Резолюция начальника УПО Кожухова М. В.

Решение л-та Гулина установить автолестницу на стоянке личных автомашин одобряю. Подготовьте письмо в исполком и проконсультируйтесь с юристами.

Кожухов

Рассказ старшего сержанта Николая Лаврова, записанный с его слов Ольгой

– Четырнадцать лет в пожарной охране, а такого пожара не видел и, надеюсь, не увижу. Ну, склады там горят, цех или даже дом жилой – там людей спасать нужно считаных, про склады или цех говорить нечего, а в доме что сгорит? Ну, квартира-другая, редко больше, вполне нам по силам тот пожар довольно быстро задавить. А тут что было? Людей – сотни, живых людей! Шесть лет прошло, а помню, будто вчера, как на шторах висели… Ладно, не о тебе речь, про себя ты сама лучше знаешь. Было так. Лейтенант поставил задачу – на козырек. Я и сержант Лиховец побежали через центральный вход на четвертый этаж, разбили оконный проем,