Георгий Карпов - Генри Стенли

Меньшая братия на опушке тоже вступает врукопашную. Молнии бороздят клубящиеся тучи, там и сям изрыгая свои пламенные стрелы, громы раскатываются с оглушительным треском, далеко отдаваясь в глубине лесов. Наконец, тучи, сгустившиеся до черноты, в последний раз обдают окрестность белым светом, дождь разражается с тропической яростью — все превращается в хаос, вы ничего больше не видите и стоите в безмолвном ужасе, ошеломленные силой урагана. Но через несколько минут ливень словно тушит всю эту огненную бурю, и когда он кончился, лес уже стоит снова тихо и величаво, благородный гнев его миновал без следа...

Во весь день на походе нас донимали муравьи и бесчисленные полчища других насекомых, по ночам же у нас были свои тревоги и беспокойства. Среди ночи раздавались звуки, похожие на взрывы или выстрелы, отчего мы все просыпались. Это значило, что в лесу валятся деревья.

Каждую ночь какое-нибудь дерево было поражено молнией, и всякий раз я боялся, как бы оно своим падением не раздавило половину лагеря. Во время бури ломались ветви, и это производило шум, подобный бурному морскому прибою и перекату волн, бьющихся о каменистый берег. Когда шел дождь, в лагере невозможно было расслышать голосов: только и слышен был мощный плеск низвергающейся воды. Ночной ветер, крутивший ветви и вершины и заставлявший скрипеть раскачивающиеся стволы, крутил также и перепутывал длинные петли лиан и шумел всполошившимися листьями. Кроме всех этих звуков, неумолчно трещали сверчки. Еще звонче их, но так же однообразно кричали цикады и квакали бесконечным хором лягушки. Жалобный вой лемура с его резким, неприятным вскрикиванием производил очень тяжелое, тоскливое впечатление в темноте непроглядной ночи. Тут же какой-нибудь шимпанзе забавлялся стучанием палкой по деревьям, вроде того, как у нас мальчишки трещат по решетке сада.

Около полуночи собирались вокруг нас стада слонов, которые, вероятно, только потому не решались вступать в лагерь, что мы жгли по ночам десятки костров вокруг своей ночевки»...

Вначале все жили надеждой, что лес скоро кончится.

Но дни проходили за днями, а конца леса все не было видно. Через две недели люди окончательно выбились из сил и отказались продолжать путешествие. Но Стенли не мог допустить и мысли, что можно бросить все и вернуться назад, достигнув ценой таких лишений центра материка и находясь перед величайшими географическими открытиями. Отважный исследователь решил идти вперед даже в том случае, если бы все покинули его. Но в самый критический момент занзибарцы остались верны Стенли: обратно вернулась только нанятая на озере Танганьика охрана.

Несмотря на все трудности пути, вечерами участники путешествия собирались вокруг ярко пылавших костров и рассказывали сказки, легенды и предания; почти каждый такой рассказ содержал вполне определенную мораль. Отличившимся рассказчикам Стенли выдавал ценные подарки; немудрено поэтому, что желающих получить их всегда было достаточно, но далеко не каждому удавалось завоевать одобрение внимательно слушающей рассказчика аудитории. Это устное народное творчество свидетельствовало о талантливости народов, населяющих Центральную Африку. Вот один из этих бесхитростных рассказов.

В далекие времена лес был заселен всякими диковинными зверями; водились крупные обезьяны — шимпанзе и гориллы. Неподалеку от селения, в самой чаще дремучего леса, там где ветви деревьев образуют непроницаемый шатер, а подлесок кругом обступает так плотно, что и черепаха не пролезет, жил-был старый горилла, набольший между своими. Многие, проходя мимо, видели его гнездо, но хозяина никогда не случалось видеть им.

Один раз рыбак, разыскивая крепкие ротанговые волокна для сетей, забрался далеко в лесную глушь. Вдруг он увидел громаднейшего гориллу. Рыбак так испугался, что у него выступил холодный пот, а колени задрожали. Опомнившись, он собрался бежать, но горилла говорит ему:

— Ну-ка, подойди сюда, дай на себя посмотреть.— Рыбак испугался пуще прежнего, однако повиновался.

А горилла опять говорит:

— Коли ты мне родня, я тебя не обижу: а коли не родня, я тебя не выпущу. Сказывай, сколько у тебя пальцев?

— Четыре,— ответил рыбак, быстро подогнув большой палец и поднимая руку ладонью к себе.

— Ну хорошо. Значит, ты нам сродни приходишься, хоть шерсть на тебе и редкая. Садись, гостем будешь. Вот тебе еда, поешь со мной!

Рыбак сел, оторвал от кисти несколько бананов и стал уписывать за обе щеки.

— Ну, теперь помни же,— сказал ему горилла,— что мы с тобой вместе ели. Если встретишься с кем-нибудь из моих собратий, не обижай их. Наше племя с твоим не ссорилось, пусть и твое не ссорится ни с кем из нас. Запомни же мое слово «Ту-уэли»! Кто это слово знает, тот, значит, нам друг.

Рыбак пошел своей дорогой и благополучно вернулся домой.

Спустя немного времени его племя собралось устроить в лесу большую охоту, чтобы отогнать зверей подальше от поселка.

Случилось так, что в это же время тот самый горилла, собрав вокруг себя родственников, о чем-то совещался с ними. Они и не подозревали, что на них двигается облава, и догадались об этом, когда вдруг услышали громкие крики загонщиков, звуки рогов, звон железа и шорох в кустах.

Наш рыбак, тоже хорошо вооруженный, был в числе охотников. Вдруг он увидел громадного гориллу — своего приятеля. Рыбак закричал: «ту-уэли! ту-уэли!» Тогда горилла подвел к нему своих родственников, говоря:

— Вот это наш друг, его не трогайте!— Гориллы прошли мимо рыбака целой вереницей и скрылись в лесу.

Прибежавшие охотники, видя, что рыбак все еще стоит с копьем в руке, а копье не носит следов крови, рассердились не на шутку и объявили, что на его долю не достанется ни кусочка мяса, так как он в сговоре со зверьем. И при дележе добычи действительно ничего ему не дали.

Через несколько дней идет рыбак тем же лесом и опять встречает гориллу.

— Стой, я, кажется, тебя узнал. Не ты ли нам родня и приятель?

— Ту-уэли, ту-уэли!—воскликнул рыбак.

— Так и есть. Пойдем же со мной.

Горилла повел рыбака к своему гнезду на дереве и угостил его спелыми бананами, разными ягодами, орехами, сочными корнями и показал ему, какие ягоды и корни съедобны, а какие вредны и горьки. Тут человек познал такое множество разнообразных съестных при-

пасов, что убедился в невозможности для знающего человека умереть в лесу с голоду, хотя бы он и заблудился.

Возвратясь в деревню, рыбак созвал старых людей и набольших и рассказал им историю встреч с гориллами.

Когда все узнали, сколько в лесу растет полезных растений, решили, что гориллы оказали всему племени истинно дружескую услугу. Поэтому тут же было решено считать горилл дружественным племенем, против которых всякое насилие незаконно. С тех пор люди не обижают горилл, а гориллы не трогают их плантаций и не нападают на них.