Аркадий Фидлер - Тайна Рио де Оро

…К утру я все-таки уснул. Меня будит бормотание Леокадио и веселый треск огня в очаге. Рассветает. Леокадио встречает меня мягкой глуповатой улыбкой. Смотрю на свое оружие: в порядке. Оно там, где и было. Револьвер находится под головой, где пролежал всю ночь.

Когда становится светлее, я заглядываю ради осторожности, которая уже кажется мне излишней, в барабан револьвера и… мне становится не по себе! В барабане нет патронов! А ведь они там были вчера. Пазио заряжал барабан в моем присутствии. К счастью, в кармане у меня осталось несколько запасных патронов.

Открываю ружье. Оба патрона лежат в дуле нетронутыми.

Несколько позже бросаю взгляд на хижину снаружи. Обе стрелы торчат на прежнем месте, глубоко впившись в стену…

МАЛЕНЬКИЕ ОХОТНИКИ

Вскоре после восхода солнца доносятся звонкие веселые детские голоса. Это два мальчика, мои приятели, сыновья Моноиса, выбрали себе целью ближайшую жердь и стреляют в нее из бодоки. В здешних лесах бодокой называют маленький лук длиной около метра, из которого вместо стрел метают камешки или глиняные шарики. Бразильские кабокле и индейцы с успехом используют бодоку для охоты на небольших птиц.

Глупо сидеть весь день в хижине Моноиса, как в крепости. Не забывая о мерах предосторожности, внимательно осматривая ближайшие кусты, выхожу на площадь.

Ребята демонстрируют прямо-таки удивительную меткость. Шарик за шариком с расстояния в двадцать шагов попадают в одно и то же место на жерди, причем младший, четырехлетний сорванец, мало в чем уступает старшему в ловкости. Я не скрываю своего изумления к явной радости ребят.

Умывшись в реке, решаю отправиться в лес, чтобы добыть что-нибудь на завтрак. Ребята тоже изъявляют желание идти со мною. Оба оживлены и держатся свободно. Я не думаю, чтобы они были связаны с таинственным ночным стрелком.

Ближайшая тропинка ведет нас к лесочку, находящемуся между полем Моноиса и полями остальных индейцев. Утро и вечер, особенно утро, — лучшая пора для охоты на пернатую дичь, которая в это время наиболее подвижна и бесчисленными голосами выдает свое присутствие. Лесок полон птиц. На самой опушке мы видим тукана, который медленно перелетает с ветви на ветвь. Мальчик постарше останавливается и взглядом спрашивает меня.

— Оставим его в покое! — жестом отвечаю я: тукан не так жирен, как попугай, хотя и вкусен.

Малыш в знак согласия кивает головой, и мы входим в лесок. Идя по тропинке, я тщательно исследую кусты и стволы — не таится ли за ними какая-нибудь неприятная для меня неожиданность? Затем мы втроем смотрим вверх, прислушиваясь к лесным звукам. Неожиданно с вершины ближайшего дерева срывается стая попугаев, которых мы не заметили в гуще ветвей, и с криком летит на другое, не слишком отдаленное дерево.

Ребята делают мне знак, что эта дичь не для нас. Они правы. По отрывистым крикам птиц я узнаю попугаев тирива… Идем дальше.

Вскоре сбоку мы слышим звонкие крики других попугаев. Это мараканы. У ребятишек горят черные глазенки… Я понимаю их возбуждение. Младший мальчонка остается на тропинке, а старший и я сходим с нее насколько возможно тише и продираемся сквозь кусты. Малыш ведет меня и спустя короткое время указывает пальцем на вершину дерева впереди нас. Там, на ветке, на расстоянии полуметра друг от друга, сидят два маракана. Подхожу к ним сбоку, чтобы они были передо мной на прямой линии, в надежде на то, что одним выстрелом мне удастся свалить обоих.

И действительно, вместе со звуком выстрела один попугай валится на землю, пробитый дробью, но второй — тоже подстреленный — падает на ветвь пониже и цепляется за нее. Он только ранен и собирается удрать. Не успеваю решить — выстрелить ли вторым и последним зарядом дроби, что остается у меня, — как слышу рядом странный свист, и попугай, подбитый вторично, летит на землю. Это мой юный спутник, видя, что может произойти, делает из бодоки меткий выстрел глиняным шариком. В то мгновение, когда маракан валится на землю, мальчишка одним сильным прыжком подскакивает к нему и… попугай уже у него в руках! Довольные, мы возвращаемся к хижине Моноиса.

Жена капитона, которая во время нашей охоты вернулась домой вместе с дочкой, приготавливает нам попугаев в соусе с неразлучной приправой: тертой кукурузой. Соуса, вернее бульона, она делает очень много, чтобы его хватило для всех в хижине. Одного целого попугая женщина подносит мне на тарелке, а мальчишки делятся вторым мараканом. Мы едим втроем и улыбаемся друг другу. Утро было удачным.

Бросив взгляд на стену хижины, я замечаю, что стрелы исчезли. Кто-то выдернул их во время нашей охоты.

НЕУДАЧНАЯ ОХОТА

Около полудня со стороны Марекуиньи неожиданно доносятся громкие звуки охотничьего рога. Это приводит в волнение обитателей тольдо. Я мчусь на берег и вижу живописную картину, которая надолго останется в моей памяти. Четверо бразильцев, участников нашей экспедиции, по грудь в воде, проталкивают через последнюю «коррейдеру», или быстрину, две лодки. В одной из них восседает наш четырнадцатилетний поваренок Болек Будаш. Он окружен сворой охотничьих собак и грудой нашего багажа.

При виде меня наши добрые спутники издают громкие приветственные крики, я тоже отвечаю им радостно и весело. Для радости есть повод: все люди здоровы, а из багажа, несмотря на трудный путь, ничто не погибло в капризной реке.

Я прошу жену Моноиса поскорее вскипятить воду и угощаю прибывших товарищей шимароном. Из запасов достаю водку: надо же «обмыть» встречу! Потом командование принимает Болек и на очаге готовит нам обед из фижона. Никогда в жизни черная фасоль не казалась мне такой вкусной… На площадке стоят два объемистых мешка — один с фижоном, второй с фариньей — символы нашей независимости. С этого дня мы сами будем распоряжаться своей судьбой в лесах Марекуиньи.

Четверо наших бразильцев — дельные, смелые товарищи, лучшие охотники в здешних местах, а не какие-нибудь недотепы. Их известность и слава их охотничьих собак распространились далеко, до самых границ заселенных местностей — Тибаги, Терезины и Гуарапуавы. Это простые крестьяне, не слишком крепкие в грамоте, но зато выдержанные, гордые, исполненные какого-то своеобразного благородства. Нет в здешних местах лучших следопытов и преследователей зверя, искуснейших знатоков лесных тайн, чем они: два брата Педро и Альфредо Ласерда, сыновья фациендера16 Фелисибино де Мораис Ласерда, который, хоть и владеет большими участками леса на Рио Жакаро, но богат не больше, чем другие кабокле; Лопес Кастильо, привезший нам своих знаменитых псов для охоты на ягуара и тапира, и его друг Эрнесто Пинто.