Фердинанд Врангель - Очерк пути из Ситхи в С. Петербург

Музеум, собрание Мексиканских древностей и кабинет Натуральной Истории, заключают в себе предметы чрезвычайно занимательные, не смотря на то, что беспрерывно подвержены самому бессовестному грабежу. Иссеченные из камня гигантские кумиры древних Мексиканцев, с символическими знаками, и небольшие головы и фигуры, весьма искусно сделанные из обсидиана, своими формами и украшениями напомнили мне работы наших Ситхинских Колюшей из глинистого сланца. Даже обыкновенное у Мексиканцев окончание на этль — Попокатепетль, Мекситль — ты конечно часто замечал у Колюшей, например Наушкетль. Мне кажется, стоило бы труда продолжать основательно это сравнение.

Так называемый Ботанический Сад есть запущенное, маловажное заведение, в котором вовсе нет ничего замечательного, кроме неполного собрания кактусов и знаменитого ручного дерева, которое найдено тут при завоевании Мексики, и долгое время было почитаемо единственным в своем роде, ныне же найдены целые леса в Гватемале. Известно, что этому дереву дано название по виду цветов его, уподобляющемуся разверстой руке; листья его похожи на кленовые.

Для обозрения достопримечательностей, избирали мы обыкновенно время после утренней прогулки в Аламеде. В этом обширном, хорошо расположенном, тенистом саду, широкие аллеи, круги, фонтаны; по сторонам аллей прекрасные розовые кусты, которые в то время цвели.; там такая прохлада, такое благоухание, которые нежат тело тем более, что в это сухое время года чрезвычайно редкий горный воздух и беспрестанное солнечное сияние для иностранца тягостны, и он чувствует какое то нерасположение, не имеет аппетита, и страдает головокружением. Большой фонтан составляет центр этого прекрасного сада, окруженного широкою дорогою для экипажей и верховых. За час перед захождением солнца сбирается здесь высшая публика, а ко времени вечерней молитвы, oracion, которая возвещается колокольным звоном, вдруг пустеют аллеи и дорога. На дороге в Аламеду проезжали мы чрез знаменитый водопровод, который снабжаем здоровою водою многие фонтаны в городе и жителей; она проведена с ближних гор, и протекает по 900 крепким и широким сводам, вышиною до 12 футов, без покрыши.

В городе есть еще два публичные гульбища: Paseo las Vigas, зимнее, и большой Пасео, летнее. Последиий со многими красивыми фонтанами, находится на приятном местоположении; первый, ныне посещаемый, заслуживает, чтобы о нем упомянуть. Las Vigas есть аллея, в 1 3/4 версты, идущая вдоль канала Чалько (Chalco), который соединяет озера Тескуко и Чалько. В начале XVI столетия все это пространство было покрыто водою, и теперь еще представляет площадь мало возделанную и болотистую; но группы гор вдали с высящимися снежными вершинами обоих вулканов, придают ей живописный вид. По воскресным дням этот Пасео чрезвычайно оживлен и занимателен, и мы не пропускали часа прогулки. С одной стороны канал, покрытый длинными и широкими лодками, с другой бесчисленное множество экипажей, верховых, пешеходов на Пасео, представляют чрезвычайно веселый вид, особенно лодки, которые подвозят поселян, увенчанных цветами, и на которых иногда молодая пара под гитару пляшет национальный танец. И пешеходы украшают голову и грудь цветами. На канале есть и знаменитые плавающие сады, chinampas, покрытые прекраснейшею зеленью; они снабжают город лучшими овощами.

Но мы уже довольно побродили по улицам и гульбищам; войдем теперь в дом, и посмотрим на внутреннее устройство; Почти все дома имеют внутри четырехугольный двор (patio); в нижнем этаже магазины с товарами; погребов здесь нет, ибо место, на котором стоит город, отнято у озера, и в дождливое время вода скопляется и доходит до полов в магазинах. Жилые комнаты во втором этаже; они высоки, веселы, часто велики, красивы, окна доходят до полу, каменного, покрытого коврами, и открываются на балкон, на улицу; вокруг всего двора построена галерея, ведущая в комнаты, и обыкновенно убранная красивыми кактусами и другими растениями, так что заменяет сад. Это обыкновение придает внутренности дома очень приятный вид. Плоская крыша есть другая приятность; по захождении солнца или рано утром, с этих крыш (azolea) наслаждаются открытым видом на город и окрестности, панорамою, которая, в целости и в частях, чрезвычайно живописна и величественна. Представь себе обширный круг высящихся до небес гор с снежными вершинами, пространную равнину, на которой стоит Мексика; посреди сего круга, загородные дома с садами, монастыри и местечки, рассеянные по равнине, каковы Такубая, Сант-Августин, Гаделупе, Чапультепек и другие, большие озера Чалько и Тескуко; наконец, вид на богатый куполами и башнями город с 180,000 жителей, волнующихся по улицам;. — представь себе все это, при освещении тропическим солнцем: трудно найти картину прелестнее этой, которой недостает только пенящегося моря.

Мы сделали несколько занимательных поездок в окрестности, именно в Сант-Августин, красивый городок, где Кортес сначала хотел построить столицу, ибо место там возвышеннее, страна плодороднее и прекраснее, нежели равнина, которую занимает теперь Мексика. Сант-Августин посещают собственно в Троицын день; тогда съезжаются туда жители не только из Мексики, но и из окрестных мест, останавливаются лагерем в чистом поле, под шатрами, и пять дней и ночей посвящают балам, боям петухов (у Сантаны 500 этих бойцов, посредством которых он держал республику в узде), и особенно азартной игре, монта, для которой 20 домов, держащих эту игру, привозят из Мексики не менее 60,000 дублонов (5 1/2 милл. р. асс.) золотом, не считая серебра, и вероятно возвращаются домой с прибылью от 25 до 50 процентов. Подле самого города учреждается фабрика бумогопрядения, которая есть единственная в республике, или лучше сказать будет, потому что в 15 лет постройка её еще не была кончена. Во время поездок посетили мы также знаменитую церковь Святой покровительницы Мексики, Гваделупской Богоматери, и построенную подле нее на скале часовню, каменный корабль; но за исключением исчисления накопленных там богатств, нечего сказать об них.

Поездка в Чапультепек была для нас гораздо занимательнее. Это замок, находящийся на север от Мексики, на одинокой скале, возвышающейся посреди равнины, где древние государи проводили лето. Замок в развалинах, и потому об нем ни слова. Но кипарисная роща внизу, у подошвы скалы, стоит быть воспета стихотворцем; я не осмеливаюсь описывать впечатления, произведенного на меня этим лесом, который прожил половину тысячелетия. Некоторые деревья отличаются удивительною толщиною; так называемый кипарис Мотесумы, не много повыше корня, имеет в окружности 41 фут, следственно около двух сажен в поперечнике. Вьющиеся растения пепельного цвета обвивают ствол и ветви, и висят длинными нитями, как седые волосы; они переходят с одного дерева на другое, и переплетают всю рощу сетью, сквозь которую не проникает солнечный луч; беспрерывный легкий ветерок покачивает высокие вершины старых дерев, и медленно помавает серебряными их власами. Они стояли уже на этом месте, когда процветало царство Монтесумы: погибла целая нация, исчезла образованность, чужой народ вступил в обладание металлоносной землею, распространилось новое образование, теперь и это здание сокрушается, а кипарисная роща в Чапультепеке становится все мрачнее и страшнее.