Петр-Людовик Ле Руа - Приключения четырех российских матросов, к острову Шпицбергену бурею принесенных

Но время мне обратиться к описанию самого острова и объявить то, что мне несчастные оного жители об нем сказали.

Сей остров Ост-Шпицберген, у россиян Малым Бруном называемый, лежит по сочиненной Герардом ван-Кейленом, а исправленной Иоганном Петерсеном, штурманом, морской карте[36], представляющей полунощную часть Европы, между 77°25′ и 78°45′ северной широты и, следственно, между концом[37] третьего и началом четвертого климата[38]. Из чего следует, что самый должайший день там в году бывает четыре месяца, я разумею в той стороне, которая противоположна обитаемой нашими матрозами. По силе означенного морского чертежа представляется сей остров во образе пятиугольника. В длину он от востока до запада 23, а в ширину от севера к югу 22 немецкие мили[39]. Но как я позабыл оных острова жителей спросить о величине его, то для большей достоверности принужден был прибегнуть к той карте, которая им была предложена по возвращении их в свое отечество. Узнав на оной остров сей, показали они и место, где построена была их хижина, и заметили оное пером на присланной мне от города Архангельского карте.

А что они справедливо указали сей остров, то доказывает своим ко мне письмом от 15 декабря 1750 г. упомянутый уже в начале сего повествования, оно есть следующего содержания: «Капитан одного галиота, называемого «Николай и Андрей» и принадлежавшего графу Петру Ивановичу Шувалову, перезимовал в 1749 г. на Малом Бруне. Как он скоро по отъезде наших матрозов туда прибыл, то и нашел хижину, которая им служила жилищем. Он узнал ее по деревянному кресту, который над дверями поставлен был штурманом Алексеем Химковым, как оный вступил в сию землю; тогда же назвал он ее по имени Алексеевским островом…»[40]

Я должен еще присовокупить некоторое в сем письме содержащееся особливое обстоятельство, которое доказывает, что сей остров имеет нарочитую окружность. Многие из самоедов, узнав о приключениях, случившихся с сими матрозамн, и выведав обо всем том, что касается до сего острова, объявили господину Вернезоберу, что они желают там поселиться, но с тем договором, чтобы их туда перевесть с их женами, детьми и с сайгачами безденежно.

Прежде нежели я войду в подобное описание оного острова, не непристойно, может быть, будет принять в рассуждение и следующее. Некоторые писатели думают, что Новая Земля свойственно есть не остров, или, как другие утверждали, не часть на ней матерой земли, но только куча льду, который от времени до времени умножался и собирался в одно место, и так представился путешествующим в виде земли. Причина, на которой они утверждаются, есть, между прочим, сия: когда начнешь на один или на два фута глубины рыть здесь землю, которая по их сказкам от берегов Азии сюда принесена, то ничего больше не попадается, как лед.

Я не хочу ни утверждать, ни опровергать сего доказательствами, потому что оно не надлежит к моему предмету. Сверх того я не читал всех тех писателей, которые о том объявляют и кои, может быть, для утверждения или опровержения сего мнения причины приводят. Довольно будет, когда я скажу, что остров Шпицберген, о котором здесь идет речь, без сомнения, почитаться должен за настоящую землю, что ясно усмотреть можно из описания, которое мне сии мореходцы сообщили.

Здесь, как они меня уверяли, находятся многие горы и ужасной величины острые камни, которые бывают во всякое время покрыты льдом и снегом. Не растет ни одно большое дерево и ниже самый малый кустарник, кроме ложечной травы, но и оная находится там в весьма малом количестве. Прочие же травы совсем не произрастают, мху, напротив того, бывает там по всем местам очень много. Почти в средине сего острова находится жирная земля или глина, из чего с нарочитою вероятностью заключить можно, что прежде в оной земле была железная руда или со временем оная окажется, а может быть, и теперь, ежели бы начать копать, она нашлась[41]. Хотя не усмотрено там ни одной реки, однако в воде нет нималого недостатка, ибо великое множество ручьев проистекает во всякое время с гор и камней, которые имеют довольно ключей и источников. Кроме кремня или голышков, которых там довольно находится, есть еще такие камни, которые способны к деланию извести. Оные камни попадаются там на поверхности земли, в других же землях добываются оные обыкновенно из нарочно выкопанных ям. В России употребляют их для делания извести, которою обмазывают основу домов, и они, впрочем, подобны тесаным камням, кроме того, что со временем, постояв на воздухе, разваливаются они слоями и, подобно шиферным камням, разделяются на листочки. Наконец, берега сего острова покрыты песком и хрящем, которого также и на средине оного несколько попадается. О показанных теперь особенных подробностях наведывался от наших мореплавателей, следовательно, надлежало мне спросить их также и обо всем том, что они усмотрели как в рассуждении явления и отсутствия солнечного, так и в рассуждении умеренности воздуха и разных его перемен, в сих местах бывающих. Словом, я не упустил спросить их обо всех явлениях, во время пребывания их на сем острове случившихся.

Как я их спросил, когда является там солнце на горизонте, то отвечали они мне, что сие бывает в начале великого поста. Но сей ответ не показывает определенного дня, поелику пост переменяется завсегда, смотря как поздно или рано бывает пасха. Простые мужики, которые не умели назначивать время пасхи и которые, может быть, никогда не примечали со вниманием, что сей праздник приходится иногда ранее, иногда позже, итак не в состоянии были меня в сем удовольствовать, потому что они, по своему обыкновению, время хотели назначить помощию церковного устава.

Время, в которое они начали усматривать обращающееся около горизонта солнце, показали они, по-видимому, исправнее и лучше, ибо они говорили, что сие бывает в день св. Афанасия, который приходит по старому стилю во 2 число мая. Они сказывали также мне, что десять или одиннадцать недель оно имело сие течение.

Итак, ежели сие последнее время, которое в рассуждении оного острова есть самое вероятнейшее принять, то продолжалось оное солнца обращение до 15 июля[42]. Потом, говорили они, начало солнце каждые сутки восходить и заходить, и сие продолжалось до празднования памяти св. Димитрия, т. е. до 26 октября. Около сего времени перестало оно совсем являться[43].

Сие положение времени, сказанное ими, не справедливо, ибо как я одного искусного человека[44] спросил о сем обстоятельстве, то ответствовал он следующее. Ежели положить, что остров, на котором они находилися, лежит на 77-м с половиною градусе широты, где он означен на морской карте, мною упомянутой, то солнце в первый раз появится на горизонте 4 февраля и продолжает течение свое от 11 апреля до 8 августа, а наконец 16 октября совсем перестает светить.