Линкор «Альбион» - Борис Вячеславович Конофальский

— Вряд ли найдёшь кого нужного, — почти уверенно заявил брат Валерий. При этом он улыбался. — Это же всё-таки британский флот. Там служит элита! Там правят традиции!

— Традиции! — брат Вадим поперхнулся и едва не выплюнул кофе на скатерть. Он вытер салфеткой губы и продолжил: — Какие ещё, на хрен, традиции! Традиции у этих людоедов! Все их флотские традиции — это плеть, ром и содомия. Людоеды держат свою чернь в лютом страхе, поощряют выпивкой и допускают принудительную содомию старших над младшими… Вот три кита, на которых и стоит их знаменитый флот.

— Ну, ладно, ладно…, — усмехался брат Валерий, — что ты так разошёлся? Кушай спокойно.

— Да уж попробуй теперь, успокойся! — бурчал брат Вадим. — А ты знаешь, откуда пошли традиции и неписанные правила британского флота?

— Да знаю, знаю, — смеялся Валерий Владимирович Павлов, а сам накладывал себе следующий кусок ветчины, — но ведь это тебя не остановит, и ты всё равно мне про то расскажешь.

— Ты послушай, послушай умных людей!

— О, умных! — брат Валерий покивал головой. — Ну, раз умных, то давай, послушаю.

— Вот я книгу одну читал…

— Про пиратов?

— Про пиратов, про пиратов…

— Ну и что там про пиратов написано? — Валерий Павлов продолжал улыбаться.

— Что самые опасные пираты в мире, самые жадные и самые организованные, были пираты Карибского моря; все они имели патенты от английской короны, и вот с тех самых времён и начались те самые традиции британского флота, и проистекают они, эти традиции, как раз из британской патологической жадности до чужого добра, а ещё из нечеловеческой британской жестокости, причём как к морякам, которых захватывали пираты, так и к своим бывшим товарищам, — брат Вадим даже сжал кулак и всё больше распалялся от собственного рассказа.

— Это ты в книге «Лоцман» прочёл? — уточнил на всякий случай брат Валерий.

— В том числе! — признался Варганов.

— Кончено, нашёл объективный взгляд, — скептически заметил Павлов. — Писатель книжонки этой был ещё тот любитель англичан.

— И поэтому он не мог быть объективен?

— Точно так же, как и ты!

— Ах вот значит как?!

Брат Ярослав слушать их не стал; это на его памяти была, наверное, уже сотая дискуссия между братьями, причём темы они выбирали самые неожиданные, зачастую чтобы просто поспорить.

— Уже пойду я, пройдусь по городу, узнаю, где местные англичане обитают. А вы тоже не рассиживайтесь, помните: времени у нас мало, нужно быстрее встретиться с группой брата Тимофея.

— Не волнуйся, великосхимный, я всё устрою, — обещал ему брат Вадим машинально и, видя, что брат Ярослав пошёл к двери, снова принялся рассуждать про пиратов, объективность в литературе и британские морские традиции.

⠀⠀ ⠀⠀

*⠀ *⠀ *

⠀⠀ ⠀⠀

Один из главных её наставников, Поликарп Евграфович Щеглов, проще говоря, отец Поликарп, говорил им на уроках системного анализа и оперативной работы:

— Девы мои, трезвый взгляд и рассудительность — вот залог ваших успехов. Только трезвая голова способна рождать здравую мысль! Учиться хладнокровию, хоть то и не удел дев, но без него в деле вашем будущем — никуда!

Трезвый взгляд даёт реалистичную оценку, а реалистичная оценка позволяет сделать правильный расчёт. И сейчас девушка, собираясь на встречу с Генрихом Ройке, вдруг осознала, что слишком много времени проводит у зеркала, слишком придирчиво осматривает своё лицо на предмет прыщиков или ещё чего-нибудь отталкивающего. Она почти носом касалась стекла и теперь, чуть отодвинувшись от зеркала, оглядела себя.

«Что это с тобой?».

При этом она уже сменила чулки, совсем ещё хорошие заменив на новые, только что из распечатанной коробочки. К чему это? Дева как будто проснулась и уставилась на себя в зеркало с некоторой укоризной: не слишком ли много чести для господина Ройке?

Впрочем, она тут же нашла ответ на этот вопрос: «Один из ключей управления людьми, — как говорила мать Авдотья на лекциях по организации подпольной работы, — исходит из вашего женского естества. Умейте правильно им пользоваться. Привлекательность — сила ваша».

Это было отличное оправдание её сегодняшнему поведению. Так что Зоя решила, что всё делает правильно: она должна быть не просто привлекательна, она должна быть неотразима, чтобы этот Ройке бегал за ней, как голодная собачка за кусочком жирной говядины. Она недавно поцеловала его. И это… обожгло её, но не более того, поцелуй был, конечно, возбуждающе приятен, и захотелось его повторить, но ничего такого, от чего можно было потерять сознание, с нею не произошло, а вот на него поцелуй подействовал так, как нужно. Генрих лишился речи на несколько секунд, а дева подумала, что может быть сегодня поцелует его опять. Поэтому… нужно перед выходом ещё раз почистить зубы.

Она взглянула на часы… Боже мой, времени уже оставалось немного, а до места не так уж и близко. Ей придётся идти быстро, а может, и бежать, но девушке совсем не хотелось прийти на встречу потной, как кухарка. Надо было поторопиться с туалетами. И она более не стала рассматривать себя в зеркале, а начала быстро одеваться.

Он уже ждал её… Увидав Зою, Генрих встал из-за столика. Был он в своём новом костюме… Высокий и стройный. Может, чуть-чуть худощавый. Зоя находила, что ей импонируют мужчины более… сильные. Но этот молодой человек был всё-таки неплох. Может быть, даже симпатичен.

Она протянула ему руку в перчатке, а он снял шляпу и поцеловал ее. Галантный.

— Прошу вас, фройляйн Гертруда, — Генрих отодвинул ей стул, и она присела. — Сейчас официант принесёт вам меню.

«Наверное, жалование от папаши получил, — про себя усмехнулась Зоя. — Собрался угощать».

— Благодарю вас, герр Ройке.

А когда к ней подошёл официант, от меню она отказалась, попросив себе сразу кофе со сливками и сахаром и кусочек яблочного пирога.

После того как официант ушёл, она спросила:

— Ну, герр Ройке, чем вы вчера занимались?

— Вчера? — он на секунду задумался. — Ну, после училища я вечером пошёл на работу, поставил на зарядку несколько электроэкипажей, замерил плотность электролита в аккумуляторах, всё записал в журнал.

— Как интересно! — произнесла Зоя со всей возможной искренностью. — Это, наверное, очень важная и ответственная работа.

Подбодренный такой речью, Генрих стал рассказывать дальше:

— Потом я взял один из экипажей и, чтобы проверить как аккумулятор держит заряд, поехал прокатиться. Вечер был приятен, и экипажей на улице было немного.

— Ах, как жаль, что меня не было с вами, — произнесла девушка, глядя, как официант ставит на стол перед нею кофейник, молочник и чашку.

— Если бы я знал, где вы живёте, я бы обязательно заехал за вами, — отвечал ей молодой человек.

— Ну, —