Константин Якименко-Сегедский - Страна динозавров

— Куда же она попала? — задал вопрос капитан.

— Быть может, она даже не повредила наш корпус? — предположил старпом.

— В любом случае, следует проверить, — с этими словами он подошёл к лестнице, ведущей наверх, и открутил крышку люка. — А пока следуйте по предыдущему курсу и проверьте все коммуникации. Я скоро вернусь.

— Я с вами, — сказал я и полез следом за капитаном.

Мы минули наблюдательский пост, где убедились, что спереди нет никаких повреждений затем поднялись выше и через толстый наружный люк, выбрались на капитанский мостик. Сверху посыпались мелкие осколки льда, собравшиеся над люком. Подобная ледяная крошка сыпалась сверху повсеместно.

В практически полной темноте, окружившей это место со всех сторон, мы очень быстро увидели устрашающую картину: примерно в тридцати футах позади рубки с права по борту зияла огромная дыра, в которой белым осколком торчало из судна что-то большое.

— Скорее, посветите прожектором! — произнёс капитан, спускаясь на верхнюю палубу, поближе к пробитому борту и, стараясь не поскользнуться на ледяном покрывале, побежал в сторону пробоины, уклоняясь при этом от сыплющихся сверху осколков.

Я поспешил к прожектору и быстро начал снимать с него защитный чехол:

— Осторожнее там, сейчас я посвечу!

Наконец, я справился с чехлом и, найдя нужный переключатель, врубил свет. Мощная струя света пронзила темноту и осветила необходимое место в корпусе.

Однако чтобы увидеть, что у нас появились большие неприятности, мне не потребовалось спускаться вниз: всё было видно и отсюда.

В огромной дыре, примерно с полтора фута в диаметре, находился обломок льдины, полностью закрывший собою пробоину, от чего рядом плескающаяся вода пока что никак не могла попасть внутрь. Очевидно, что основная часть льдины откололась при падении и упала в воду, оставив в пробоине лишь проткнувший корпус кусок льда.

Капитан вернулся очень быстро, так как умел оценивать ситуации в считанные секунды. Он пронёсся мимо меня, бегло бросив в мою сторону:

— Задраивайте люк и возвращайтесь в низ! Здесь нам делать уже нечего.

Выполнив порученное мне дело, я спустился вниз. Было видно, что ремонтировать повреждённый корпус никто не собирался.

— Капитан, — обратился впопыхах влетевший в рубку механик. — Мы быстро теряем топливо из запасных цистерн.

— Чёрт! — выпалил капитан Джон. — Так переливайте, что можно в другие, неповреждённые, цистерны!

— Уже делаем, капитан, но много топлива мы не спасём. К большинству цистерн ни подходит ни один шланг, ведь их следует подсоединять вручную.

Капитан на минуту задумался, хаотично бегая по помещению глазами, словно высматривая правильный ответ где-то на стенах:

— Тогда посылайте туда своих людей, пусть подсоединят эти шланги!

— Но капитан, — несколько опешил механик, — там же полно масла, оно потечёт по всему судну…

— Мне на важно, что там потечёт, а что нет! — резко оборвал его капитан, заметно повысив свой тон. — Я знаю, что вода пока не затекает в пробоину, знаю, что возвращаться и ремонтировать её у нас нет возможности, а ещё знаю, что если у нас не будет топлива, то все мы застрянем в этой дыре на всю оставшуюся жизнь! Так что не стойте здесь, а выполняйте свою работу! И мне не важно, каким образом она будет сделана! Запомните, без топлива нам конец!

Механик заметно выдавил из своих лёгких воздух, словно выпустил пар из паровой трубы, но сдержанно и понимающе произнёс:

— Сделаю всё, что в моих силах, — с этими словами он развернулся и быстро удалился в кормовой отсек.

Капитан тоже отвернулся и посмотрел на нас:

— Надеюсь, вы понимаете, почему мы не можем вернуться — в следующий раз может произойти то же самое, а топлива на дорогу у нас всё меньше и меньше. Единственное спасение — задраить отсек и молиться богу, что внутренние переборки субмарины выдержат давление. А ещё надейтесь, чтобы, выйдя в открытый океан, у нас не кончилось топливо на середине пути.

Мы промолчали, а старпом вдруг объявил, сверяясь с картой нашего следования:

— Капитан, сер, мы приближаемся к «выходу».

К какому «выходу», все прекрасно поняли.

— Хорошо, пускай акустики проверят в каком он состоянии.

— Есть!

Через минуту из уст того же старпома прозвучала ещё одна новость, абсолютно нас не обрадовавшая:

— Сер, акустики сообщают, что проход завален льдинами.

— Ещё одна «хорошая» новость, — сквозь зубы прошипел капитан. — Ну что ж, посмотрим кто кого. Стоп машина! Переходим на батареи! Снизить потребление электричества до минимума! Я пойду, посмотрю, в чём дело.

С этими словами он накинул плащ и вновь устремился наверх.

— Капитан, что прикажете пока делать? — задал вопрос вдогонку старпом.

— Ничего, — мягко ответил тот. — Пока механики не закончат свою работу, мы не можем ничего предпринимать.

Он полез наверх, сразу за ним направился и старпом.

Мы молчаливо переглянулись.

— Выходит, мы остались взаперти, — подал кто-то опасную, очень взрывоопасную мысль, грозившую преобразоваться в настоящую панику.

— Тихо! — оглушил всех своим басом вахтенный, так как знал, что подобные вспышки следует тушить не медля. И продолжил, но уже мягким голосом. — Капитан уже что-то придумал, и я не позволю никому в этом разувериться. Он найдёт выход из этой ситуации, и мы все ему в этом поможем, даже если для этого потребуется отдать наши жизни!

Он осмотрел нас пристальным угрожающим взглядом и, кажется, успокоился, чувствуя, что его слова подействовали.

Вскоре вернулся и капитан со старпомом.

— Льдина большая, но не непроходимая, — попытался состроить на своём лице улыбку капитан, но ему это мало удалось. Получилась лишь непонятная гримаса, так же непонятно, что означавшая.

Кажется, он это понял, и его лицо вмиг посерьёзнело:

— Мы разобьем её торпедным ударом.

— Вы серьёзно? — спросил его Челенджер.

— Абсолютно.

— Нос ведь… — начал, было, профессор выкладывать свою мысль, но капитан его оборвал:

— Можете мне не рассказывать, профессор. Я прекрасно понимаю, какие могут быть последствия от подобных действий, но должен заметить, что это наш единственный шанс вырваться отсюда. А ещё хочу напомнить, что раз уж я капитан на этом судне, то позвольте мне управлять им и принимать подобные решения самостоятельно. Заведомо прошу у вас извинения за свой грубый тон, но обстоятельства вынуждают меня поступать именно так. Кроме того, я прошу вас на время покинуть пульт управления.

Челенджер, видимо, не ожидавший подобного высказывания, ошеломлённо огляделся, пристально посмотрел на капитана и, хмыкнув на прощание, покорно удалился из помещения.