Дракон из черного стекла - Джим Чайковски

картой на судонаправительском посту, заметил ее появление, выпрямился и повернулся к ней. Его раненая рука висела на перевязи, но в остальном он вроде полностью оправился. То, что таилось у него внутри – какое-то темное зеркало ее обуздывающего напева, – было по-прежнему надежно заперто там.

– Как рааш’ке и Баашалийя переносят жару? – спросил Джейс, окидывая взглядом ее взмокшее тело.

– Даже в тени там печет, как в духовке. Нам нужно больше воды для их поилок. За колокол уходит сразу несколько бочек.

– Бери столько, сколько надо. Я проверил наши цистерны. Нам запросто хватит до пещер, которые Эсме отметила на нашей карте, – там, где ее кочевой народ запасается водой. Похоже, эти пещеры уходят в водоносный горизонт, пролегающий глубоко под землей.

Фенн потянулся, разминая спину.

– Надеюсь, наши шланги достанут до него, так что можно будет использовать ручные насосы. В противном случае придется поднимать воду ведрами.

Никс отметила, что глаза судонаправителя вновь обрели свой обычный блеск. Да и двигался он куда более легко и непринужденно, сбросив с плеч гнетущую его тяжелую ношу. Никс была рада, что Фенн решил остаться с ними. Он пытался уговорить и свою сестру присоединиться к остальным, но у нее были муж, двое детей и необходимость опровергнуть возведенную на нее в Бхестийе клевету. При поддержке боевого коммандера «Шпоры» последнее не должно было вызвать особых трудностей. Так что Фенн расстался с сестрой, оставив ее ждать спасения каким-нибудь другим бхестийским кораблем.

Расстались противники не без горечи и обид – слишком уж много народу погибло с обеих сторон. Даже несмотря на то, что вся вина за происшедшее была возложена на верховного министра, все эти потери, все еще свежие и болезненные, было трудно простить. «Огненный дракон» потерял пятерых пантеанцев и восьмерых людей Даранта. И это не считая раненых, некоторые из которых могли и не выжить. Один из рааш’ке – самец по имени Фарин – все еще оберегал поврежденное крыло. Оставалось неизвестным, сможет ли он когда-нибудь опять подняться в воздух, что крайне сокрушало его всадника, Арика.

И все же Фарин стал тем знаменем, что наконец сплотило вокруг себя пантеанцев. Рааш’ке олицетворяли все, что они пережили или потеряли. Даал тоже заметил это изменение – рождение союза, выкованного кровью и страданиями. Он не знал, надолго ли это, но пока этого было достаточно.

В полную противоположность сближению пантеанских всадников, Никс с Даалом стали вновь держаться на опасливом расстоянии друг от друга. Источник Даала уже успел пополниться, возродившись практически из небытия – вместе с опасностью, которую собой представлял.

Хотя нельзя сказать, что у них было слишком уж много времени, чтобы это как следует обсудить.

Прежде чем покинуть Сихк, следовало похоронить своих мертвецов. Согласно принятому в Приюте обычаю, пантеанцы оставили на коже своих павших прощальные послания. Однако здесь не было водяной могилы для их тел. Только песок и камни.

И все же похороны прошли вполне достойно. С великой торжественностью они упокоили своих умерших на просторах некрополей Сихка, чтобы присоединить их души к пантеону, уходящему своими корнями в самую глубь веков.

Хотя Никс знала, что этого недостаточно. Никакие слова и белоснежные саваны не могли скрыть всю ту кровь, что была безвинно пролита в эту древнюю пыль.

Прежде чем тоска успела окончательно придавить ее, Джейс поделился с ней куда более приятным известием:

– Я слышал, что Эсме и Крайшу удалось успешно добыть немного воды прямо из воздуха, собрав ее на расстеленный полог – методом, используемым кочевниками. Впереди так много всего неизвестного, что на счету будет каждая капля.

Никс расправила плечи, радуясь даже такому небольшому успеху.

– Это просто замечательно!

Джейс кивнул, задумчиво постукивая себя большим пальцем по лбу.

– И, конечно, по-прежнему остается проблема усиливающейся жары.

Никс уже не раз слышала, как Грейлин с Дарантом озабоченно перешептывались на эту тему. Все только об этом и думали. И все же она переглянулась с Фенном, который не сводил глаз с большого пальца Джейса, постукивающего по лбу. Судонаправитель уже тоже высказал ей свое беспокойство по этому поводу. Никс знала о странном возвращении кезмека, в какой-то призрачной форме вновь явившего себя после того столкновения с ним на Пенистом.

«А теперь еще вот это…»

Никс знала Джейса целую вечность, знала все его привычки, но никогда не замечала, чтобы он постукивал себя большим пальцем по лбу. А вот Фенну такое поведение было хорошо знакомо. «Оррен постоянно так делал», – объяснил он. Обоим оставалось лишь гадать, не уцелела ли в Джейсе какая-то часть того, что было безвозвратно утянуто в пустоту. Не было никакого способа это выяснить. Хотя это могло и не иметь абсолютно никакого значения, представляя собой не более чем какую-то необъяснимую причуду – может, даже и не порожденную произошедшим на «Шпоре».

Пополнив запасы энергии, Никс подумывала о том, чтобы прощупать Джейса несколькими нитями обуздывающего напева, заглянуть чуть поглубже. Но все-таки боялась потревожить то, что дремало у него внутри.

В конце концов, не обнаружив во всем этом никакого явного вреда или опасности, они с Фенном решили оставить свои тревоги при себе. На данный момент перед всеми стояли гораздо более серьезные и неотложные проблемы.

Дарант затронул одну их них:

– Даже если мы сами сможем и дальше выносить такую жару, этот палящий зной уже начинает сказываться на наших горелках. Хиск говорит, что еще немного, и они не выдержат. По его мнению, мы в лучшем случае сможем продержаться еще четыре дня – может, пять, прежде чем будем вынуждены повернуть назад или застрять прямо посреди этой проклятой пустыни, если они откажут.

Никс подошла ближе. Впервые ей стало известно о подобной опасности.

– Нам нельзя поворачивать назад, – встревоженно предупредила она, присоединяясь к остальным. – Иначе обрушение луны станет неизбежным. На кону судьба всего мира. Мы должны во что бы то ни стало добраться до турубьи.

Грейлин кивнул.

– Она права. У нас нет другого выбора, кроме как гнать вперед, даже если для этого придется бросить «Огненного дракона» и двинуться в Пустоземье на своих двоих.

– Я бы предпочел, чтобы до этого не дошло. – Дарант провел ладонью по штурвальному колесу. – Слишком уж много крови было пролито, чтобы поднять этого дракона из могилы и привести его сюда.

– Ты тоже прав, – признал Грейлин, оглядывая выжженную солнцем пустыню.

Никс осталась нести вахту вместе с ними. До самого горизонта протянулись песчаные дюны, исчезая в резком сиянии солнца. На красном песке тут и там виднелись обточенные ветром черные скалы, словно севшие на мель корабли, – напоминая о судьбе, которая могла ждать их в этих краях.