Игорь Бондаренко - Красные пианисты

Прежде чем ехать к Бремону, надо было устроиться в гостинице, и Клинген решил сразу же отправиться в отель «Байярд», где он уже останавливался дважды. Этот скромный, небольшой отель находился почти в самом центре, а в тихих улочках, прилегающих к нему, можно было поставить машину, не рискуя быть оштрафованным.

Найти стоянку в Париже стало очень трудно, и выбор отеля часто зависел от того, можно ли где-то поблизости оставить машину.

Толчея на улицах Парижа была невероятная. Приходилось продираться сквозь стадо ревущих автомобилей. «Мерседес» чуть ли не расталкивал соседей черными лакированными боками.

Клаус никогда прежде не приезжал в Париж на автомобиле, и ему теперь приходилось трудно. Город был большим, расположения улиц он как следует не знал, а поток машин, дорожная полиция, светофоры были неумолимы. Все они диктовали водителям только одно: скорее, скорее вперед!.. Поэтому Клингену дважды приходилось выезжать на Большие бульвары и только со второго раза удалось выбраться к повороту направо, к Фоли-Бержер, откуда было уже рукой подать до отеля.

В «Байярде» Клауса встретили как своего. Ему было приятно, что и хозяин гостиницы, и портье отлично помнили его не только в лицо, но и но имени и фамилии.

Хозяин тотчас же поинтересовался, нужен господину Клингену двойной номер или два одинарных, и кинул взгляд на Маргарет… Как истый француз, он не сумел удержаться от комплимента Маргарет… Она, право же, заслуживала его.

Хотя они проделали долгий путь, Эллинг вышла из автомобиля в таком виде, будто только что побывала у туалетного столика. Ее светлые волосы были красиво уложены. Дорожный костюм — светло-синяя юбка и белая кофта с голубым воротником — будто только что отутюжен.

Взяв ключи, Клаус и Маргарет пошли по своим номерам и договорились встретиться через час.

Все эти дни Клинген внимательно присматривался к своей секретарше. Разговоры, которые он теперь заводил с ней, все чаще выходили за рамки служебных дел.

Спустившись в положенное время в холл, Клаус увидел Маргарет. Она стояла у окна и разглядывала кого-то на улице. Потом подошла к зеркальной двери и, увидев в ней отражение Клингена, обернулась.

— Вы готовы, Маргарет?

— Неужели в первый же вечер в Париже вы намерены работать? — спросила она Клауса.

— В Лондоне, кажется, у вас было другое настроение.

— Но ведь это Париж! — Она сделала ударение на последнем слове.

— Я вижу, вы любите Париж!

— А вы встречали человека, который бы не любил этот город?

— Пожалуй, нет.

— Париж — это праздник. «Праздник, который всегда с тобой», — кажется, так?

— Вам нравится Хемингуэй? — Но тут же Клинген с неудовольствием подумал, что его вопросы весьма однообразны: «Вы любите?..», «Вам нравится?..»

— Не все… Французы ближе моему сердцу… Франс… даже Мопассан…

— Вы читали «Жизнь Мопассана» Лану?

— Конечно…

Клаус улыбнулся.

— Вы удивлены?

— Я немного удивлен тем, что вы согласились работать у меня за скромный оклад. Вы знаете языки, разбираетесь в литературе и могли бы занять более обеспеченное место в какой-нибудь солидной фирме.

— Я собираюсь это сделать, шеф. Но мне нужны хорошие рекомендации и опыт секретарской работы, — без запинки ответила Эллинг, как будто подготовив этот ответ.

— Мне будет недоставать вас, Маргарет, если вы уйдете.

— И тем не менее это когда-нибудь случится. — Помолчав, она добавила: — Я хочу путешествовать, увидеть свет, хочу пожить в разных странах.

— Но для этого нужны деньги, и немалые.

— Я надеюсь иметь их.

— Не подскажите ли вы мне: как можно быстрее разбогатеть?..

— Не иронизируйте, шеф. Нехорошо смеяться над бедной девушкой.

— Я и не думал…

— Как вы меня находите, шеф? — немного подумав, спросила Маргарет и глянула на Клауса с любопытством.

— Вы очаровательны, Маргарет…

— Почему же вы не допускаете мысли, что я могу удачно выйти замуж?

— Маргарет, но ведь замужество не планируют! — с чувством, даже, несколько нарочито, воскликнул Клаус.

— Брак — это прежде всего союз двух людей, которые нужны друг другу. Разве не так?

— Так, но… любовь… хотя бы первое время должна быть между ними?

— А кто вам сказал, что я собираюсь выйти замуж без любви?.. Все зависит от обстоятельств. Может, я и буду любить своего мужа… Ну а если нет, то разве любовь мы встречаем только в браке?

— Да, Маргарет, что ни говорите, а наши поколения разделяет пропасть.

— Не преувеличивайте, шеф. Природа человеческая мало изменяется с веками. Но люди часто забывают о том, что было с ними в молодости.

— По-вашему, я такой старик, который не помнит своей молодости?

— Извините, шеф, я имела в виду совсем не вас… Просто вы принадлежите к другой категории людей, нежели я. Вы, по-моему, идеалист…

— Это плохо?

— Нет, что вы! Вез идеалистов было бы скучно на земле. Представьте, если бы мир имел только одну краску — зеленую, черную или оранжевую, — как было бы скучно!

— Вы меня утешили, Маргарет…

— Простите, шеф, за нескромный вопрос: а почему вы до сих пор не женаты?

— Вопрос не столько нескромный, сколько непростой…

— У вас была какая-нибудь романтическая история?

— Почему вы так решили?

— Так… Не знаю…

— Я действительно любил одну девушку, Маргарет… Но это было давно, очень давно. И ее уже нет в живых.

— И с тех пор вы никого не любили?

— Можно сказать, что нет!.. Это, по-вашему, смешно? — спросил он.

— Нет, почему же? Это совсем не смешно…

Помолчав, она добавила:

— Вы чувствуете, как влияет на людей воздух Парижа? И мы с вами заговорили на вечную тему — о любви.

— На службе нам просто некогда об этом говорить, а если бы мы занимались там подобными разговорами, то мое издательство вылетело бы в трубу.

— И все-таки скажу откровенно, шеф, я часто злилась, когда вы не замечали меня.

— Вы ошибаетесь, Маргарет. Мне всегда приятно видеть вас, и я все подмечаю: сегодня Маргарет — вся в синем… Или: Маргарет — такая беленькая и такая легонькая…

Эллинг, довольная, рассмеялась.

Разговаривая, они незаметно вышли на набережную. Сена текла медленно. Жара начала спадать. На набережной открывались лотки букинистов, у которых обеденный перерыв из-за жары несколько затянулся.

— Куда мы теперь направляемся, шеф?

— У Дворца правосудия мы сядем на катер и поедем к Бремону.

Рядом с домами, уже отбеленными пескоструйщиками, Дворец правосудия выделялся темным пятном.