А. Лукин - Чекисты. Книга первая

И по голосу его с властными интонациями и по тому, как угодливо сутулился Микоша, Алексей понял, что на этот раз пришел “настоящий”.

— Так точно, — сказал он. — Есть поручение: Феоктистов ищет родственников.

— Родственники все в сборе! — Человек в штатском широко улыбнулся, подошел и обеими руками потряс его руку. — Здравствуйте, ждем вас не дождемся! Нас предупредили еще неделю назад, что вы приедете, но когда, каким способом, никто не знал. Тем приятнее видеть вас в целости! Чего ж мы стоим? — Он жестом пригласил Алексея садиться, сел сам и снял кепку. — Давайте знакомиться. С кем имею честь?..

— Михайленко, — сказал Алексей.

— Очень рад. Шаворский.

Он мог бы и не представляться теперь, когда снял кепку. Алексей, можно сказать, наизусть знал и этот высокий, сдавленный в висках лоб, и гладкие волосы, зачесанные назад, и запавшие глаза, близко сдвинутые к хрящеватому носу. Только на фотографии, которую он когда-то получил от Инокентьева, все это “украшала” холеная округлая бородка “а-ля Николай II”, какую отпускали монархически настроенные офицеры. Теперь бородки не было. Это и помешало узнать его сразу.

“Шаворский, Викентий Михайлович, подполковник нарс, сл., 1873 г. рожд., зам. нач-ка деникинской к/разв. В 20 г. один из руководителей врангел. подполья (дело Макаревича-Спасаревского)” — так было написано на оборотной стороне фотографии размашистым почерком Оловянникова, а ниже стояла дважды подчеркнутая пометка красным карандашом: “Розыск”.

Приветливо улыбаясь, сцепив над столом худые нервные пальцы, перед Алексеем сидел матерый зверюга.

Старательно следя за каждым своим словом, Алексей доложил ему о приезде Рахубы и об его ранении в стычке с блатными.

Два месяца назад Рахуба уже приезжал в Одессу. Шаворский отлично знал его.

— Квартира, где сейчас полковник, надежна? — спросил он и озабоченно покусал верхнюю губу. — Может быть, подыскать другую?

— Не стоит беспокоиться, — заверил Алексей. — Хозяин — мой родственник, состоял раньше в группе Миронова. К тому же на днях придет шаланда из Румынии, полковник уедет. До тех пор его лучше не тревожить.

— Куда придет шаланда?

Этого Алексей не знал. Он брякнул наобум:

— В Лузановку… Или на Фонтаны. Точное место известно одному Рахубе.

Шаворский поднялся.

— Пойдемте, не будем терять время. — И приказал Микоше. — Выйди, осмотрись!

Микоша затопал по лестнице.

— Пароходы стоят под парами, войска только ждут команды, — говорил Рахуба, — хоть завтра они могут погрузиться и выступить. Но они этого, к сожалению, не сделают, Викентий Михайлович! Обстановка сейчас совсем не та, что год или два назад. Большевикам удалось добиться некоторой стабилизации в своем международном положении. Теперь для выступления странам Антанты необходим серьезный повод…

Они разговаривали в каморке с глазу на глаз, плотно закрыв дверь в кухню, где в обществе Микоши и Золотаренко (Битюга оставили в подъезде “на стреме”) сидел Алексей, томясь оттого, что этот разговор останется ему неизвестным. Вначале до него еще долетали отдельные слова, но затем он и вовсе перестал что-либо слышать: Рахуба и Шаворский перешли на шепот.

— А повод может быть только один: взрыв внутри страны! Чтобы осуществить его, надо в кратчайший срок объединить все антибольшевистские силы, независимо от их политической окраски. Наступает пора конкретных действий, дорогой Викентий Михайлович! Необходимо в ближайшие полтора-два месяца завершить организационную подготовку, чтобы можно было начать восстание еще до наступления холодов. В противном случае все отодвинется еще на год, до будущей весны. Успеете вы управиться с подготовкой до августа или нет?

Шаворский покусал верхнюю губу.

— Что касается Одессы, — сказал он раздумчиво, — то мы могли бы начать уже на будущей неделе, если нас в достаточном количестве снабдят оружием. В катакомбах села Нерубайского собрано около тысячи человек, налажена связь с повстанческими отрядами в районе Балты и Бирзулы. В самом городе довольно большая сеть наших людей. Короче говоря, еще немного, и мы будем в состоянии захватить город. Но этого, если я правильно вас понял, недостаточно для союзников?

— Совершенно недостаточно! — подтвердил Рахуба. — Захват Одессы годится как затравка, как подготовка плацдарма, и только.

— Но это от нас не зависит.

— От кого же?

У Шаворского брезгливо обтянулись щеки.

— От наших нынешних внутренних союзников, от петлюровцев. Но эти господа никогда не отличались ни организованностью, ни сообразительностью. Среди атаманов драчка за первое место, каждый претендует на положение вождя. О простом взаимодействии не могут договориться.

— Но отряды у них есть?

— Отряды есть. И немало. Кроме того, их численность еще возрастет за счет зажиточного крестьянства. Резервы пока достаточно велики. Боюсь только, что из-за неумного руководства все кончится местными, локальными мятежами.

— Важно, чтобы началось, — сказал Рахуба. — И для этого хорошо бы взять руководство в свои руки.

Шаворский проговорил со злобой:

— Возьмешь, как же! Все эти лозовики, шпаки, гаевые, цимбалюки и прочие “вожди” сами перегрызутся и нас загрызут!

— Но можете вы по крайней мере договориться с ними об одновременном выступлении?

— Попытаться можно.

— В таком случае договоритесь. Объясните им, черт возьми, что это в их же интересах! Узнайте примерный срок, когда они смогут начать, и вообще все, что возможно, об их силах. И еще возьмите явку и пароль для нашего связного.

— Вы пришлете кого-нибудь? — спросил Шаворский.

— В конце месяца пришлем шаланду: нашелся отменный ловкач из контрабандистов, румын. Связным останется тот парень, что вас нашел, Михайленко. Он, кстати, украинец и, как мне кажется, парень расторопный.

Шаворский быстро поднял голову. Переспросил:

— Вам “кажется”? Разве он не с вами приехал?

— Нет. Это племянник моего хозяина.

— Почему же я его не встречал? Он уже давно работает в Одессе?

— Недавно, — усмехнулся Рахуба.

— Простите, — сказал Шаворский, выпрямляясь, — вы что, привлекли его уже в этот приезд?

— Ну да.

— Вот как… — Шаворский откинулся к стене.

Когда он разговаривал с Алексеем в каптерке мадам Галкиной, тот, правда, ни разу не сказал, что прибыл вместе с Рахубой, но это как бы само собой разумелось, объясняя и его уверенную повадку и тот странный эпизод с браунингом, о котором своему шефу подробно доложил Микоша. Теперь все это приобретало совсем иную окраску в глазах Шаворского.