Наталья Патрацкая - Роковой поцелуй вампа

Но как вернуть в настоящее время Гринсгория Сергеевича? Я взяла свой сотовый телефон, поднесла его ко рту спящего мужчины и нажала на цифру 21. Через 21 минуту он стал оживать. Гринсгорий Сергеевич очнулся, он опять летал во сне к княжне Таракановой, и это забрало у него кучу психологической энергии. Я дала ему три успокаивающих таблетки, он выпил их, не задавая вопросов. Я принесла из холодильника красную икру и стала делать бутерброды рядом с постелью, боясь оставить Гринсгория Сергеевича одного.

– Гринсгорий Сергеевич, давай бросим эту золотистую энергию, и пустим твое золото на вензеля антиквариата!

– Я понял, золото на напыление вензелей получишь в любом количестве.

– А стульев?

– Да, хоть славянских шкафов! – сказал Гринсгорий Сергеевич и отправил красную икру со сливочным маслом на белом хлебе прямо в рот, и запил все чаем с лимоном и сахаром.

– А может бросить золото и заняться янтарным гарнитуром? – спросила я, намазывая бутерброды красной икрой.

– Мне все равно, хоть Янтарные часы выпускай под часы графа Орлова.

Я поела и задремала, но только для того, чтобы вспомнить, как я дошла до полетов в мистическое прошлое. Я открыла ящик стола и обнаружила в нем золотой цилиндр, утерянный месяц назад. В ящике я нашла пудреницу, открыла эту черную коробочку, в ней лежала сим карта от сотового телефона, я вставила карту в сотовой телефон, нажала на цифру 19, выпила золотистой энергии и оказалась в первой половине19 века. Я захватила лоб одной ладонью, высота лба равнялась ширине ладони, потом посмотрела на небо, откуда меня принесли черти из исторического путешествия.

Интересно, что все командировки в историческое прошлое начинались в юности и заканчивались не старше того возраста, в котором я находилась. Я почувствовала под ладонью боль, действительно путешествие было не из легких, выпила пару разных таблеток, под медленные глотки черного кофе, и подумала, что прошлое меня больше не тянет, ни в каком своем проявлении. Я посмотрела на старый сотовый телефон и решила больше никогда не касаться его кнопок.

Ясное небо проглядывало сквозь темные, снеговые облака, так и я, словно приоткрыла кусочки истории, весьма популярные среди людей. А дальше, что? На работе никто не заметил мое исторического отсутствия, зато я заметила отсутствие одной пары, как мне сказали, они уехали в совместное путешествие на недельку.

Нормально. А я была так далеко, и сказать об этом некому, не поймут, особенно подруги, это все уже пройдено. Я удивленно посмотрела на сотрудников, на себя в зеркало, и почувствовала, что я несколько моложе своего возраста, в котором с ними работала до путешествия.

Жизнь продолжалась, не особенно бурно, зато естественно. Я еще раз посмотрела в зеркало и увидела, что еще помолодела на десять лет, непонятно, но факт. С меня слетали года, сказывалась какая-то остаточная деформация от полетов в историческое прошлое. Мои брюки вдруг стали свободные, свитер широкий, пиджак вообще казался с чужого плеча. Ноги в сапогах остались в естественных условиях.

На меня никто не смотрел, все были заняты своими делами, а я сидела худая и молодая в широкой одежде и смотрела то в компьютер, то в зеркало. Неожиданно ко мне подошел голубоглазый блондин, ну очень молодой и так увлеченно со мной стал говорить по работе, что я несколько опешила. Он говорил со мной, как с ровесницей! Я поморгала ресницами, не зная, как поступить с его предложением встретится после работы.

Я попросила тайм аут, мне надо было переодеться в нечто подобающее случаю. Его звали Маграр. Непонятно, почему ему дали такое дивное имя при голубоглазой внешности? Дома меня встретила моложавая мать, еще вполне интересная женщина! Я была молодой девушкой, что отражалось во всех зеркалах квартиры. Я стала соображать какой это год моей жизни, чтобы не ошибиться в поступках и словах, обращенных к матери. Пройдя по квартире, я поняла, что живу в этой квартире с матерью вдвоем, судя по всему, институт я еще не окончила и недавно стала работать. Я пошла, принять ванну, в зеркале посмотрела на свое подтянутое, молодое тело, я вся была молодая! В ванне я полежала от души, потому что в далеком прошлом было трудно с горячей водой и моющими средствами, уж очень они были неудобные для употребления. Я отмокала в пене, налила шампунь на волосы, которые были достаточны длинные и даже не окрашенные, взяла мочалку из морских водорослей и смыла с себя историческую грязь. Я на самом деле вернулась в свое время с некоторой ошибкой во времени, я вернулась в то время, когда Самсон еще был жив. Я напрягла память, но память не пускала в мое родное, уже однажды прожитое будущее. Все, что она помнила и знала, соответствовало возрасту и не больше. Я подвела итог: мне лет двадцать, у меня есть мать и меня ждет голубоглазый Маграр. Я укуталась в большое махровое полотенце с цветочками и вышла из ванны.

– Мариона, когда ты научишься брать с собой халат? Неприлично так ходить по квартире!

– Мама, а ты отвернись, мои вещи на месте?

– А, где им еще быть? Тебя ждут.

– Вещи ждут?

– Нет, тебя ждет Маграр.

– Правда, что ли? Ой, – взвизгнула я, с удивлением обнаружив стоящего в дверях Маграра…

Я еще раз очнулась от своего крика, в руках у меня был пустой золотой цилиндр из-под золотистой энергии, в голове стоял дурман, захотелось выпить таблетки от головной боли.

Вместо Маграра в дверях стоял Гринсгорий Сергеевич:

– Мариона, я рад, что ты очнулась, очень долго ты спала, я рядом с тобой медсестру посадил.

Я смотрела на Гринсгория Сергеевича, с трудом понимая, кто он:

– Ты Еврор Сергеевич?

– Нет, я его брат Гринсгорий Сергеевич.

– А почему у тебя в руках золотой слиток?

– Я тебя хотел обрадовать, принес показать первый золотой слиток, из найденной тобой золотой жилы.

– Но я видела такой слиток у Еврора Сергеевича!

– А ты кто?

– Мариона, очнись!

– Правда?

– Тебе еще надо поспать, ты, похоже, рано проснулась.

– А, я, что спала?

– Нет, по траве бегала!

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем я бегала по траве?

– Искала золотой слиток.

– Золотой слиток в полиэтиленовом пакете нес Еврор Сергеевич.

– Какой полиэтиленовый пакет выдержит вес золотого слитка!?

– Пакет порвался, я дала ему сумку, и сумка порвалась. Он нес золотой слиток своего отца.

– Почему я этого не знал?

– Ты был на Малахите.

– А мне нельзя было сообщить о слитке? Я тоже наследник отца! Так он жадный!

В голове у меня стало плохо, и я потеряла сознание, мне снился Еврор Сергеевич.

Я проснулась и позвонила Ирмина:

– Ирмина, как дела?

– А, нормально, так это тебе Гринсгорий Сергеевич купил магазин на тот золотой слиток, что нес Еврор Сергеевич?