Иван Винаров - Бойцы тихого фронта

Эти события европейской и мировой истории предшествовали гражданской войне в Испании. Они красноречиво свидетельствовали об агрессивных намерениях двух крупнейших фашистских государств в Европе, являлись показателем настроения великих держав, представители которых все так же произносили с трибуны Лиги наций в Женеве речи о мире, спокойствии и безопасности.

Эти события оказались роковыми и в другом отношении. Когда Муссолини вторгся в Абиссинию, гитлеровская Германия высказала свое несогласие с «санкциями» в отношении Италии. В ответ на этот «жест» Муссолини, раздраженный принятыми санкциями (хотя и весьма безобидными), вообще забыл о своих обязательствах гаранта в отношении соблюдения Локарнского договора. До недавнего времени разделенные противоречивыми интересами касательно Австрии, Венгрии, Словении, Тироля, Гитлер и Муссолини вдруг сблизились. Их сблизило не только поразительное сходство в идеологии и государственно-политических концепциях, но и конкретная политическая конъюнктура в Европе. Их совместная открытая интервенция против республиканской Испании явилась первым результатом фактического соглашения, которое превратилось в пресловутую «ось Рим — Берлин…»

Думаю, что читатель проявит интерес к этим экскурсам в историю Европы во второй половине тридцатых годов. Ведь эти события представляли звенья одной и той же цепи, именно они и привели в конце концов к ужасам второй мировой войны.

Крупнейшим в ряду этих событий была гражданская война в Испании. Закрыв глаза на другие две предыдущие агрессивные «малые» войны Гитлера и Муссолини, западные державы вновь заняли жалкую позу сторонних наблюдателей. Единственным государством в мире, которое открыто осудило фашистский мятеж, «абиссинскую экспедицию» и немедленно выступило в поддержку Испанской республики, ставшей жертвой явной агрессии, был Советский Союз.

«Дело Испанской республики является делом всего прогрессивного человечества, — говорилось в заявлении Советского правительства. — Советский Союз поддержит Испанскую демократическую республику всеми силами и средствами».

Это было конкретное проявление интернациональной солидарности с народом, подвергшимся нападению и имевшим все законные права на самозащиту. Это было проявление высшей морали и справедливости в международных отношениях. Это была бескорыстная дружеская помощь. Было совершенно очевидно, что возможная победа мятежников усилит мощь агрессивных сил в Европе: Франко, который сражался с помощью оружия и армии фашистских государств, вероятно, намеревался отблагодарить их предоставлением баз на своей территории, вступлением в военные блоки и поставкой «пушечного мяса». Было ясно также, что возможная победа мятежников резко нарушит нестабильное политическое равновесие на континентах, она будет означать прелюдию к большой всеобщей войне, которую милитаристы во главе с германо-итальянским фашизмом подготавливали неистовыми темпами…

Мы с Галиной выехали из Москвы в начале ноября 1936 года, когда вся мировая печать комментировала обрушившиеся на Пиренейский полуостров события, а реакционные газеты злорадно возвещали:

«Республика на краю гибели. Мадрид у ног Франко. До полного низвержения красного режима остаются считанные часы»…

А между прочим, находившийся под угрозой гибели, режим не был столь «опасным». Он имел добрые намерения и хорошие перспективы в деле обновления социально-политической жизни в Испании. Но это были только намерения, только перспективы. Республика терпела одну неудачу за другой. Народный фронт все еще не превратился в монолитную политическую силу, способную энергично решать актуальные проблемы Испании. Нужно было надеяться — и мы все надеялись, — что, несмотря на неудачи, республика все же продвигается вперед по трудному пути обновления, что даже в скромных рамках существующего режима она проведет реформы, о которых давно мечтает народ, даст землю тем, кто ее обрабатывает, вырвет социальные корни потомственного дворянства, которое истощало страну, разобьет касту военных, обуздает неограниченную власть церкви и крупного капитала, даст работу и хлеб миллионам бедствующих людей, часть которых вынуждена была покидать родину, чтобы искать пропитание за границей…

Тогда-то и вспыхнул мятеж.

Москва — Берлин — Брюссель — Париж — таков был наш маршрут. Вдвоем с Галиной, которая ехала со мной в качестве моей шифровальщицы и радистки, нам предстояло обосноваться под сенью Триумфальной арки. Франция нас не интересовала. В сферу нашей деятельности входили Германия, Италия, Бельгия, Португалия и часть территории Испании, захваченная мятежниками. Мы должны были следить за характером и масштабами помощи, которую эти страны и прежде всего фашистские Германия и Италия оказывают мятежникам. Мы должны были стать одним из многочисленных отрядов армии борцов, которые в те времена помогали справедливому делу Испанской революции.

Задача была трудной. Но за спиной у меня уже были годы разведывательной работы, годы учебы. Сразу после возвращения из Вены я поступил в Военную академию имени Фрунзе. «Военный разведчик должен в совершенстве знать военное дело» — это правило Берзина стократно оправдывалось в разведывательной деятельности… Закончил я учебу в июле 1936 года, и, пока руководство Четвертого управления готовило меня к выполнению нового задания, разразилась гражданская война в Испании.

Первым туда отправились Павел Иванович Берзин и Гриша Салнин. Берзин поехал в качестве главного военного советника республиканского правительства, а Гриша Салнин — советником по вопросам контрразведки. С ними поехало несколько лучших работников управления. Уехал и Хаджи Умар Мамсуров, получивший уже к тому времени вторую шпалу — он стал майором.

Отряд разведчиков составлял только часть группы советских специалистов, которые откликнулись на просьбу республиканского правительства и оказали неоценимую помощь в деле стабилизации, обучения и реорганизации республиканской армии. Некоторые из этих советников погибли на полях сражений в Испании, другим удалось выжить, вернуться на родину, но все они без исключения достойно выполнили интернациональный долг и заслужили горячую благодарность испанского народа.

Одним из героев советской группы стал Хаджи.

— Ванко, правда, что у тебя на родине, точнее, в Македонии есть город Ксанти? — спросил он меня незадолго до отъезда в Испанию.

— Да, есть такой, — подтвердил я, удивленный его вопросом. — Есть такой город, только не в Македонии, а в Западной Фракии.