Владимир Неволин - Иметь королеву

— Подъем, — равнодушно сказал ПОшник. — Минута сроку, форма четыре.

Полагая, что минута — время достаточное, чтобы сначала оглядеться, а потом уже встать, Владимир осторожно поискал взглядом свое оружие — бомжовский «бокфлинт».

— Мне долго ждать? — вопросил ПОшник через пять секунд. — Я, блин, тебе кто — няня Ирина Родионовна?

Последовавший за этим изыском пинок в коленную чашечку заставил Владимира поторопиться. Он вскочил на ноги и увидел на пороге комнаты еще одного громилу, на плече у которого висела «боковуха».

«Если человек дурак, то он обязательно уснет в самом опасном месте и продрыхнет до обеда», — подумал Владимир. Он стал соображать, как выпутаться из сложившейся ситуации. Быстро перебрал в уме все возможные и доступные способы и, спускаясь по лестнице вслед за ПОшником на первый этаж, как можно доброжелательней произнес:

— Мужики, если вы кого-то ищете, то только не меня. Я здесь человек пришлый. Отдыхающий я. Санаторий «Калчи» знаете? У меня путевка, язва, семья. Работаю инженером. В ваших разборках не участвую. Вы бы меня отпустили.

Они вышли на улицу, и Владимир сразу поскучнел, поняв, что дурочку гнать бесполезно. Вся центральная часть Калчей была запружена ПОшниками. Возле крыльца томились пятеро грязных, заросших щетиной мужиков и одна дамочка неопределенного возраста. Владимир догадался — облава, и сейчас их могут повести на допрос, а могут запросто расстрелять.

«Нет, расстрелять не должны, — решил он, присоединяясь к задержанным. — Из-за вшивой кучки лиц неизвестной масти задействовать такую массу людей. Они кого-то ищут — наверное, в связи с ночной перестрелкой».

Владимир вспомнил про рюкзак с биноклем, пластиковой взрывчаткой и потрепавшейся картой, и сумрачное состояние его превратилось в тоску. Попробуй теперь отболтайся, что ты не спецназовец, а простой отдыхающий.

— Быстро строиться! — рявкнул комПО и для убедительности добавил: — Мудаки.

Великолепную семерку построили, подравнивая жиденькую колонну пинками и матюками. Пропустив вперед себя, как и полагается воспитанным людям, лицо женского пола, аборигены в сопровождении толпы солдатни двинулись по центральной улице Калчей.

Вели их недолго — по крайней мере, когда показались аккуратно подстриженные кусты и багровые фасады коттеджей, Владимир так и не успел придумать убедительного объяснения предметам, оказавшимся в его рюкзачке. Возле забора их уже ждали трое охранников.

— Где вы их насобирали? — брезгливо сказал один, кивнув на сбившихся в кучу пленников. На помойках, что ли?

— Товар что надо, — захохотал комПО. — Ты на бабу посмотри! Стал бы?

— Если встал бы, — отшутился охранник. — Погоди, сейчас самого приглашу.

Закуривая сигарету, из дверей вышел Мещеряков. С крыльца окинул всех семерых быстрым взглядом и тут же приказал комПО:

— Второго, третьего и пятого справа — к е… матери. Бабу туда же. Типичные «санитары». С остальными малость побеседую. Надо знать, чем живут народные массы.

Указанных людей выволокли из кучки, надавали напоследок пинков и приказали топать обратно в Калчи. Не веря своему счастью, те трусцой припустили по дороге в поселок. Адъютант неторопливо подошел к оставшейся троице.

— Ну что, народ? — спросил он. — Как жизнь в Калчах? Ничего себе?

Оба соседа Владимира, перебивая друг друга, начали убеждать адъютанта, что они спокойные и мирные люди, никого не трогают, а просто сидят себе тихонько в погребе, по ночам ловят рыбу и питаются ею, и их надо, конечно же, немедленно отпустить.

Владимир стоял молча и ясно чувствовал, как он отличается от двух камчадалов. Адъютант, конечно, тоже понял это.

— Заткнулись, — сказал он пленникам. — А ты кто таков?

— Отдыхающий, — сказал Владимир. — Санаторий «Калчи». Болезни органов пищеварения, язва, короче. Нахожусь здесь уже вторую неделю. Вот и все.

— Обыскали? — спросил Мещеряков командира подразделения охраны.

— В карманах ничего нет, — ответил тот. — А вот в рюкзачке интересные вещи имеются. И ружье при нем находилось.

— Да этих ружей, — позволил себе усмехнуться Владимир, — в брошенных домах на батальон хватит. И рюкзак там же подобрал.

Адъютант взвесил в руке его пожитки, расшнуровал завязку и заглянул внутрь.

— Интересно, — сказал он, доставая бинокль. — Импортная штучка, дорогая.

— Мне тоже понравилась, — сказал Владимир. — Я как увидел, прям руки затряслись. Ну скажите, неужели бы вы такую не взяли?

— Взял бы, — согласился Мещеряков. — А это что такое?

Он извлек из рюкзака «шоколадку» и стал вертеть ее в руках. Владимир напряженно следил за его действиями.

«Если вздумает ломать — отскочить не успею», — засвербила в голове мысль. Адъютант приоткрыл обертку, потрогал светло-коричневую плитку пальцем, понюхал.

— Не знаю, что, — сказал он, — но явно не шоколад. — И бросил взрывчатку обратно в рюкзак.

Карту он рассматривал дольше, особенно тот район, где неправильным черным многоугольником были обозначены Калчи.

— Интересные вещички, — сказал он, складывая карту в рюкзак. — Нашел, говоришь?

— Ей-богу, — поклялся Владимир и для убедительности перекрестился.

— Крестное знамение неправильно делаешь, — мимоходом отметил адъютант. — И врешь неубедительно.

— Я вру? — возмутился Владимир, но Мещеряков уже не слушал его — повернулся и пошел к коттеджу.

— Этого — ко мне, — бросил он через плечо.

Владимира подхватили под руки и потащили следом. Они зашли в кабинет.

— Электричество денег стоит, — сказал Владимир, оглядывая кабинет. — Лампочки зачем горят?

— Тебя не спросили, — ответил адъютант и устроился за столом. — Присаживайся.

Владимир сел на краешек роскошного кожаного дивана, погладил ладонью тонкую глянцевую кожу.

— Воняет тут у вас чем-то, — сказал он, принюхиваясь.

— Пельмени варили, — откликнулся адъютант и брякнул на стол тяжелый «стечкин».

Владимир посмотрел на пистолет, на адъютанта.

— Лекарство от дурных намерений, — пояснил тот. — Хочу предупредить тебя: вздумаешь силу пробовать — пристрелю. Понял?

— Чего же не понять? — кротко согласился Владимир. — Звучит убедительно. Только, — он улыбнулся, — эта штука тогда у меня должна быть. У меня дурных мыслей нет. Я — смирный.

— Юморист, — сказал адъютант, откидываясь на спинку кресла. — Люблю таких.

— В качестве пельменей?

— Как получится. Можно и в качестве фарша. Но лучше все же использовать как тесто — эластичное и послушное. Выбирай.