Левиафан - Роберт Рик МакКаммон

ведьм, сидевшую слева от него. На столе, среди серебряных и золотых тарелок с едой, горели два золотых канделябра, а над столом висела еще одна люстра с десятью свечами. У стены позади англичанина маячил Лоренцо с ножом на поясе с одной стороны и пистолетом в кобуре с другой. За женщиной стоял Пагани, так же вооруженный, а у полированной дубовой двери столовой притаился третий широкоплечий телохранитель по имени Греко с рапирой в ножнах и ножом, продемонстрированное лезвие которого было похоже на пилу.

— Я справляюсь, — ответил Хадсон, и Марс поднял свой кубок, словно в насмешливом тосте.

После тяжелого путешествия Хадсона и Камиллу выволокли из повозки, отвели наверх и втолкнули в спальню, которая, несомненно, была самой роскошной тюремной камерой из возможных. Мягкие кожаные кресла, диван, темно-синий ковер и кровать с голубым балдахином, на которой могли запросто уместиться четыре человека. Камилле развязали запястья, как и Хадсону. Во время путешествия его связали второй раз, зачем-то обвязав ему шею так, чтобы соединить путами голову и руки. Поэтому всю дорогу ему пришлось ехать, согнувшись. Кроме того, с него сняли сапоги, а в рот затолкали кусок мешковины. Заключительным оскорбительным аккордом Пагани дал ему пощечину.

Хадсон осмотрелся и быстро заметил, что в прекрасно обставленной спальне не было ни окна, ни чего-то подходящего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Во всяком случае, достаточно дельного, чтобы противопоставить его кремниевому пистолету.

В канделябре горели три свечи на дубовом комоде с выдвижными ящиками. Хадсон обшарил их, но они оказались пусты. Их можно было использовать только в качестве не очень плотных щитов, не более. В прошлом Хадсону уже доводилось превращать подсвечник в импровизированное лезвие[51], но то был совсем податливый металл, а этот канделябр, кажется, был сделан из чистого серебра, так что этот вариант тоже не подходил.

Прежде чем Лоренцо повернул ключ в замке, в комнату заглянул Марс в черном халате с красной отделкой. Его лицо было изможденным после путешествия.

— Нам с сестрой нужно отдохнуть, так что не обессудьте, что мы не проявляем больше гостеприимства. Оно будет позже. Когда мы приступим к делу. А пока что Лоренцо, Бертанца, Пагани, Греко или Джакони всегда будут по другую сторону этой двери, так что ведите себя, как подобает хорошим гостям.

— А может, ты, как хороший хозяин, угостишь нас едой и водой? — спросил Хадсон.

— Хм. Хорошо. Я прикажу принести бурдюк с водой. Что касается еды, то вы поужинаете со мной и сестрой, когда мы будем готовы.

Марс ушел, и дверь за ним закрылась. Хадсон остался гадать, как свиной мочевой пузырь, из которого делали бурдюк, можно использовать в качестве оружия. Он сомневался, что любого из здешних телохранителей можно обезвредить ударом бурдюка, даже если тот будет полон.

Лупо они не видели с тех самых пор, как их выволокли из повозки. Но, должно быть, он бродит где-то рядом и отдыхает.

— Как ты думаешь, что случилось с Мэтью и Профессором? — спросила Камилла. — Надеюсь, они нашли кого-нибудь по дороге. Может, они добрались до Санто-Валлоне?

— На самом деле, я надеюсь, что они вернутся на корабль и уберутся отсюда подальше. — Хадсон сел на кровать. — Хотя, зная Мэтью… трудно сказать.

— Ты очень переживаешь за своего друга.

— Да, — без колебаний ответил он. — Мы многое пережили вместе… я чуть не утонул в колодце, а он спас меня… он вывел меня из того одурманенного состояния в деревне Фэлла… — Хадсон осекся, поняв, что Камилла не знает почти ничего об их с Мэтью общем прошлом. — Как-нибудь я расскажу тебе поподробнее.

— Не думаю, что у нас много времени.

Она села на кровать рядом с ним, и он тут же обнял ее. Камилла положила голову ему на плечо. Хадсон подумал, что, оказавшись в такой ситуации, многие другие женщины дрожали бы и плакали, но не она. Разумеется, она была подавлена, как и он сам, но ее стойкость впечатляла, ведь она продолжала держаться с достоинством и не позволяла себе расклеиться.

— Хорошая новость в том, — сказал Хадсон, прижимая ее к себе крепче, — что они еще не убили нас. А вторая хорошая новость: мы все еще вместе.

Она тихо хмыкнула в знак согласия. Он решил, что не стоит быть слишком легкомысленным, иначе ее панцирь может треснуть.

— Нам нужно немного поспать, — сказал он.

Камилла лишь издала кислый смешок.

— По крайней мере, давай попробуем. Хорошо?

— Ладно, — ее голос был тихим, но она держалась. — Давай попробуем.

И вот, спустя несколько часов после того, как они обнимали друг друга в постели с голубым балдахином в комнате, освещенной свечами, и безуспешно пытались уснуть, они сидели бок о бок в столовой, отделанной дубовыми панелями, а Марс и Венера сидели напротив них.

Телохранители были наготове и вооружены на случай любых непредвиденных обстоятельств. Ветер завывал и кружил вокруг дома, и надежда на спасение таяла, как воск в догорающих свечах.

— Итак, — сказал Марс, откусывая еще кусочек жареной свинины, — о чем бы ты попросил зеркало? Чтобы тебе дали богатство? Корону и королевство?

— Настоящий ум? — подтолкнула его Венера.

Хадсон заметил, что она сидит слева от брата так, чтобы их огненно-рыжие пряди почти соприкасались. Также он отметил, что отвратительные демонические кольца Блэка она сняла.

Хадсон не торопился с ответом. Он потянулся за бокалом вина, но помедлил, опасаясь, что в него что-то подмешано. Он посоветовал Камилле не пить перед Скарамангами именно по этой причине, хотя утолить жажду из бурдюка все же пришлось, и на вкус это была обычная вода.

— Зеркало — это фантазия, — сказал он. — Если вы в него верите, вы оба, должно быть, сумасшедшие.

— Сумасшедшие? — Марс улыбнулся одними губами. — Значит, ты такой здравомыслящий человек и не веришь?

— Верно.

— Интересно. — Марс отложил вилку и обратился к сестре. — Здравомыслящий человек, который объездил полмира в поисках того, во что не верит. Если бы я не верил, что мой ночной горшок чего-то стоит, я бы не встал с постели и не прошел пять шагов, чтобы им воспользоваться. А вот этот здравомыслящий человек за нашим столом проделал долгий путь во имя фантазии, сестра. Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что он лжец.

— Чего бы ты ни хотела