Виктор Сафронов - Алмазная цепь

Рано… Ой, как рано…

- Убьешь и камни не проверишь, — начал я разбрасывать вокруг себя семена сомнений. — А коли я догадался, что со мной должно произойти и привез тебя к очередной пустышке… А вдруг и это «зразы»? А вдруг…

- Друг, друг, друг… — ни с того ни с сего отозвалась квартира.

Мой неприятный собеседник, услышав эхо, втянул голову в плечи и проронил сквозь зубы.

- А ведь прав, покойничек… — подозрительность его не оставляла, поэтому он опять плюнул на пол, подняв облачко пыли. — С какой это стати, ты стал обо мне заботиться?

Я пожал плечами.

- Смотри сам, ты с пистолетом, тебе и решать.

- С чего бы это такая трогательная забота о человеке, который собирается тебя замочить… — широкий волчий оскал, украшенный рядом гнилых зубов, продолжал меня гипнотизировать. — Нет, здесь что-то не так…

Сомнений много. Организм и первобытное чувство самосохранения подсказывает плохому парню: «Берегись, Харатьяша. Вокруг одни заклятые враги и идеологические мины подвоха… А пояс? Так вот же он. Протяни руку. Коснись. Там бриллианты. Искушение слишком велико, чтобы просто так от него отказаться. Да, что он может сделать один и без оружия, а нас, вон сколько, один, два… пять… Семь… и Халявченко. Восемь, шутка ли, и все вооружены.»

- Возьми любой камень, — начал уговаривать я. — Подойди к окну и проведи им по стеклу. Останется след, услышишь скрип… Уверенности будет больше, что не обманул. Может после этого, мне будет суждено остаться живым и здоровым…

Сорок миллионов долларов… Да такое, только в мыльной опере, по телику и можно увидеть. В такой ситуации и более крепкий большевик, и нацпатриот дрогнет… А это обычный бандит и садист…

Харатьян, с натугой, как бы не веря себе, дал-таки команду своим подручным.

Видно они заранее отрабатывали свои действия, так как двое служивых, грозно скомандовали в мою сторону: «Хенде хох!». После чего поставили меня к стенке, на растяжку.

Растяжка — это такая поза, когда брюки между ног, трескаются от импровизированного гимнастического шпагата, а руки плотно уперты в стену, при этом, подбородок, как можно крепче должен давить грудь… Кроме этого, охранники свои стволы плотно прижали к моему тощенькому тельцу.

Стоя у стенки позабытым валенком, я только и смог, чуть слышно просипеть: «Жаль, не удастся увидеть бриллиантов.»

После сказанного, как по взмаху волшебной палочки, упор оружия в область почек ощутимо ослаб. Боковым зрением было видно, как оба цербера, словно по команде, повернули головы в сторону таинственных бриллиантов.

Оставшиеся четверо плотным кольцом окружили уже самого Харатьяна. Получился довольно милый зонтик из человеческих тел. Боясь пропустить мельчайшие подробности, они с интересом склонились над своим начальником, колдовавшим при помощи мата, над изъятым у меня поясом…

Трудности с открыванием были вполне объяснимы.

Закрывали специалисты, а открывать взялись любители. Харатьян начал нервничать, дергаться, материться… В отличие от меня, он стихотворных заклинаний не декламировал, поэтому получалось скверно…

Через пару минут, всех этих нервных действий, сопровождавшихся громкой, ненормативной лексикой и подсказками окружающих, раздался общий вздох облегчения и вместе с ним оглушительный взрыв. Взрыв, или мне это только показалось, прозвучал гораздо громче вздоха… Странно.

В одной из ячеек пояса, сработала, так называемая «защита от дурака», густо замешанная на взрывчатке С-4 (в просторечии именуемая пластидом).

Так как я, в определенных кругах числюсь человеком ловким и пронырливым, монтировали хитрую взрывчатку, что вполне естественно, именно от моего проникновения. Да видно не судьба. Старались для одного, а полегли другие.

Интересная деталь взрыва — это я потом с удивлением проник в его хитрости. Находящиеся в поясе камни не разлетелись. Своеобразной шрапнелью стали металлические шарики расположенные с двух сторон от взрывчатки, которая и поразила живую силу врага и противника.

Эти самые злые шарики, угрохали и Харатьяна и тех, кто окружал его плотным кольцом со своим интересом.

А ведь он должен был знать о взрывчатке, быть не может, чтобы его забыли предупредить. Я вспомнил. Еще в момент убийства Утехина на дачном участке, он об этом великолепно знал… А сейчас разнервничался… Поддался зомбированию, стал меня слушать. Потерял контроль над собой… Получается что, самая банальная жажда обогащения затуманила преступный разум?

Я вот о чем думаю. Если бы не взрыв, смог бы Харатьяныч выйти из дома живым? При таком то количестве желающих враз поправить свое материальное положение, тем более это не родня, а подначальный народец, у которого за годы службы много накопилось вопросов и нареканий к своему командиру.

Думаю, что вряд ли… Больно соблазн велик.

По себе знаю, преодолеть греховное искушение одномоментно обогатиться, не каждому дано. Это по плечу имеющим в себе крепкий стержень, из морали, чести и достоинства… Да, а здесь драгоценностей на миллионы, не до чести и других химер… Это ж, скажем, при экономном их использовании, ни на одно поколение жадных родственников хватит… Живи — не горюй… Только живи…

Но все сомнения в пользу проигравшего. Они ему сейчас, ой как пригодятся. А у меня нежданно-негаданно возникли свои, мелкие проблемы.

Те ребята, которые были отряжены на мою охрану, хотя и тянули головы посмотреть, что там такое, большое и вкусное достает Старшой из заветного туеска, оказались только слегка оглушенными. Поэтому, оставшегося живым неприятеля, пришлось обездвиживать и нейтролизовывать голыми руками. Получилось.

После того, как и моя охрана присоединилась к разбросанным по комнате трупам, я смог вздохнуть спокойно.

Проверил рефлексы, похоже, все в порядке. Порадовался за них. С такими-то рефлексами. Да с ними, вообще, ни о чем можно не волноваться. Еще кое-что в организме обследовал. Руки не поранил, только чуть содрал кожу на косточках…

Ты, смотри… Обошлось без ранений. Как-то необычно.

Не успел я разогнуться, здрасте-пожалуйста, уже с расстегнутыми брюками и восставшим членом, путаясь и в том, и в другом, в комнату неловко ввалился охранник Аллы, некто Халявченко. Тот самый, заслуженный деятель правоохранительной системы, любящий делить чужое. Ему бы, да с такой хваткой, где-нибудь при налоговиках пастись или федеральным судьей работать, самое место для таких жлобов и выжиг.

Будущий судья, спотыкаясь и падая, неловко попытался прицелиться в меня из пальца (ливольверт у него предусмотрительный Харатьян, от греха подальше изъял), одновременно приподнял брючата и пролепетал вопрос, наподобие «а, чё такое, здеся приключилася».