Георгий Шилин - Приключения 1968

— Только теперь начинаю осознавать, как нам повезло, — тихо сказал Вольский. — В Норвегии, возле озера Леон, туристам до сих пор показывают остатки лодки, заброшенной волнами на сорок метров! Присмотритесь, где смыты кусты. Наверно, и здесь всплеск был не меньше, но берега круты, приняли главный удар на себя, поэтому до нас докатилась лишь пятиметровая волна. Иначе не уцелеть бы нам ни на каком дубе!

— Пожалуй, летопись удач надо начинать с бутылки коньяка, — определил Маршан. — Не будь ее, сразу легли бы спать и первая волна была бы для нас последней…

— А я хорошо помню, что кто-то, — Борис посмотрел на Маршана, — говорил: «Оставь «спидолу» на базе, дай пожить без последних известий, в тишине!»

— Теперь куплю транзистор и не буду его выключать даже в трамвае, — пообещал Маршан.

— В цепочке случайностей главное то, что обвал совпал с предупреждением о цунами. Иначе не помогли бы ни бутылка, ни приемник, — рассудил Басов.

— Не думаю, что это случайно. Толчки, после которых начался обвал, вероятно, были отголосками землетрясения, породившего цунами, — сказал Вольский.

Они неторопливо рассуждали. Им всем нужно было осознать, прочувствовать, что произошло и что могло бы произойти.

— Редчайший, удивительный случай! — заключил Басов. — Когда все проанализируем, проведем замеры на озере, надо будет нам с вами, Олег Сергеевич, написать статью.

— Да что же в нем особенного? Сейши при обвалах случались не раз. Тема студенческая, для небольшого сообщения. Мы поручим сочинить Боре. Верно, Боря? — спросил Вольский.

Из-за скалы вдруг показались какие-то люди. Впереди, опираясь на палку, Стебаков, за ним завшколой, начальник рыборазведки, учитель математики и другие из секции туристов и краеведов. Из-за плеча учителя вынырнула Катя, первой к ним добежала. Она поцеловала Вольского и всех их подряд. Илья при этом вобрал голову в плечи, и поцелуй пришелся ему в нос. А дальше здоровались, говорили все разом.

Стебаков, тараща глаза, смотрел на Вольского и его помощников, словно сомневался, они ли это.

— Что случилось? — закричал он, схватив Вольского за плечи.

— Да так, ерунда, слегка искупались, — устало ответил тот.

— Отделались, как говорится, легким испугом, — добавил Маршан.

Стебаков застонал:

— Ну и ну! Как чувствовал — палка выстрелит. Приехал такой гость — и вот, юбилей получился!

— Могло быть куда хуже, — утешил его Вольский.

— Да чего же мы стоим? — спохватился Стебаков. — Садитесь, нет, ложитесь. А ты, Федя, оказывай первую помощь! — крикнул он парню с санитарной сумкой.

Эта сумка не потребовалась. Зато другие сумки были кстати.

Дальше беседа шла спокойнее.

— Вертолет улетел, но мост поправили, и мы с рассветом вышли — узнать, что произошло на озере, и вас спасать, если надо, — объяснил завшколой.

— Сами спаслись, — внушительно ответил Басов.

— А что же известно о цунами? — спросил Вольский.

— Вскоре после того, как свет потух из-за аварии на гидростанции, диктор объявил отбой. Повезло! Волны — шесть их было — прошли, не задев наших берегов. Их фронт был параллелен Алеутской впадине. Только северные берега Японии зацепило, — ответил Стебаков и спросил: — С чего озеро взбесилось? Вода по ущелью хлынула так, что от плотины на гидростанции остались рожки да ножки. Неделю, не меньше, в темноте просидим.

Вольскому снова пришлось стать лектором по распространению — на этот раз знаний о сейшах.

Поезжайте на Камчатку, на Курилы. Поживите там.

Постарайтесь побывать и на Карашире. Удостоверитесь на месте — события, о которых я рассказал, не выдумка. Там все про них знают. Если погода позволит подняться в долину Эрбеко, вы увидите и дуб с ободранной по плечи корой, и молодую, зеленую поросль возле него, и закаменевшие следы босых ног вблизи фумарол.

Б. Сопельняк

В САНТИМЕТРЕ ОТ СМЕРТИ

Рассказ

Очень хотелось пить. В пересохшем рту тяжело ворочался шершавый язык. До ближнего родника — часа два ходьбы. Да и то неизвестно, сохранился ли он. Можно, правда, вернуться к Таш-Кудуку, но это значит потерять весь день. Нет, только вперед! Туда, где начинаются заросли шиповника и тамариска! Чабаны врать не будут. А они говорили, что гюрзы там живут чуть ли не под каждым кустом.

Андрей шел по стиснутому скалами саю[4]. Даже в тени — градусов сорок пять. При каждом вдохе раскаленный воздух ошпаривал гортань, а мелкий колючий песок сыпался прямо в легкие.

«Глоток, всего один глоток!» — билась мысль. Но аварийный запас воды трогать нельзя. Ведь если родник пересох, тогда у Андрея останется только эта фляжка жидкости, теплой и красноватой от марганцовки.

И вдруг за поворотом — пятнышко свежей зелени. Крошечный родничок! Тоненькая струйка просочилась сквозь трещину и спрыгнула вниз, выбив в скале небольшую ямку.

Чуть ниже к гранитной стене прилип большой куст шиповника. Куст как куст: зубчатые листья, чуть тронутые желтизной яркие красные ягоды и колючие ветки.

«Пошарю потом, — решил Андрей. — Сперва пить».

Он лег на грудь, прильнув губами к воде, и… Только познавший настоящую жажду может понять, какое наслаждение испытывал Андрей.

Но его не покидало странное чувство: казалось, кто-то за ним подсматривает. Не отрываясь от воды, Андрей скосил глаза и тут же увидел гюрзу. Она лежала в глубине куста. Тупая жабья башка. Мерцающие холодной злобой глаза. Вздутое узлом брюхо выставлено на солнце…

«Все ясно. Кого-то сожрала, — подумал Андрей. — Что ж, сытую брать легче… Хороша зверина! Метра на полтора. Эх, жаль, хваталки нет! Ну да ладно, я тебя, милая, крючком… Вот так!»

— Э-э-э, да куда же ты? — закричал Андрей. — Стой, тебе говорят!

Крючок прижал удиравшую змею к камню. Она резко изогнулась и схватила железо.

— Умница. Только держи подольше!

Андрей просунул руку между ветками и крепко взял змею у основания головы.

— Так. Теперь будем вынимать… Осторожно, толстушка, не уколись! Тут кругом колючки!

Но гюрза не сдавалась. Длинное тугое тело напряглось и рванулось в сторону. Вверх! Вниз! Потные пальцы скользнули по шее, и змея мгновенно вцепилась в рукав. По ткани расплылось мокрое желтоватое пятно.

— Ну и дуреха же ты! Только яд зря теряешь… Все равно я хитрее.

Андрей чуть ослабил натяжение и тут же рванул змею вниз… Острая боль пронзила кисть!

«Не заметил вторую, — мелькнула страшная мысль. — Потревожил — и она ударила».