Анатолий Степанов - Поединок. Выпуск 13

продолжил Копытин.

— Браво, господин Гумилев, вы помните свои стихи, — Данилов прихлебнул глоток.

Подошла Нина:

— Пошли, Олег, все в порядке.

— Желаю вам успехов в поэзии, — Данилов встал, поклонился и пошел к выходу.

Копытин, прищурившись, с ненавистью смотрел им вслед.

— Попался бы ты мне под Тихорецкой, сопляк, — прошептал он и дернул щекой.

Данилова и Нину догнал извозчик:

— Прошу, барин!

— Поехали? — спросила Нина.

— Нет. За нами вертлявый идет.

Они шли по улице. На Триумфальной площади сели в трамвай. Потом пересели в другой. Семен неотступно сопровождал их.

На Сокольническом кругу вышли из трамвая, пошли к дачам. Семен, прячась за деревьями, сопровождал.

Данилов с Ниной по узкой тропинке прошли к даче, открыли и заперли за собой калитку, поднялись на крыльцо, Семен стоял до тех пор, пока на втором этаже не загорелись окна.

Копытин и Ольга Григорьевна стояли в прихожей огромной барской квартиры на Остоженке.

— Милая Олечка, вот ваши паспорта, — Копытин протянул ей документы.

— Вы наш добрый гений, Виктор. Как, как я отплачу вам?

— Завтра после восьми я заеду за вами на авто.

— Вы гений, добрый ангел, как я отплачу...

— Потом, милая Олечка.

— Нет, сейчас, сразу. Слышите, Виктор. Муж придет позднее.

Она прижалась к Копытину. Он дернул щекой, схватил женщину за плечи, привлек к себе.

Конечно, Собан был битый, да он, Мартынов, тоже непрост. Засаду на даче в Сокольниках готовил с толком, хитро.

Подойди к даче, посмотри. Никаких следов как не было. А люди в доме, да обратная дорога перекрыта ребятами из особого отряда МЧК.

Приезжай, Собан, ждем. Мы тоже за эти месяцы кое-чему научились.

В общем-то Мартынов не очень верил, что Собан сам сюда пожалует. Конечно, Бахтин специалист, слов нет, но как-то не вязалась в представлении Мартынова жизненная логика с воровским законом.

Конечно, может быть, он чего-то не понимает еще. Но тем не менее засаду он организовал по всем правилам.

Данилов и Нина оказались молодцами. Провели свою часть операции блестяще. Теперь оставалось самое трудное, встреча с Собаном, если она состоится, конечно. Мартынов решил дать бандитам войти в дачу, подняться в комнату.

Там двое, Данилов и Нина. Иван за столом, девушка на диване.

В столешнице Мартынов сам выдолбил углубление и положил наган. От дверей его не видно, и руки у Данилова не заняты. Чуть что, опустил ладонь — и вот оно, оружие.

Над Сокольниками плыла размагничивающая тишина. Февраль уходил. День становился длиннее, и цвета у него появились по-весеннему яркие.

Снег стал синеватый, и казалось, березы отражаются в сугробах.

Весь день прошел в ожидании.

Много лет уже у Мартынова не было такого спокойного дня. Они переговорили, казалось, уже обо всем, помечтали о будущем.

— Федор Яковлевич, поймаем мы Собана, а дальше? — спросил Данилов.

— Дальше, Ваня, Гришку Адвоката возьмем.

— Ну а потом? — настаивал Данилов.

— Потом... Потом хорошая жизнь будет, Ваня, и начнешь ты учить восточные языки.

— А вы?

— Я хочу речным капитаном стать. Я раз на пароходе по Свири плыл. Ох и красота!

— Как сумерки красиво в лесу опускаются. Смотрите, сугробы совсем синие стали. — Нина подошла к окну. — Едут!

— Все по местам! — скомандовал Мартынов. — Сигнал — слова «пошел вон».

Авто подкатило к даче. Собан вышел, огляделся.

— Одиноко живут, — он кивнул на узкую, полузасыпанную тропку, ведущую от калитки к крыльцу.

— Пошли.

Впереди зашагал Туз. Он толкнул калитку, и запор вылетел. Дверь на веранду поддалась сразу. А вот с входной пришлось повозиться. Но Туз вытащил из-под пальто фомку — замок тихо хрустнул.

Сверху, со второго этажа, донеслись звуки гитары и приглушенный женский голос.

Собан вошел в комнату румяный с мороза, улыбчивый.

Был он похож на благородного отца из провинции. Туз и Семен следом вошли, стали у дверей.

Данилов поставил рюмку на стол, Нина опустила гитару.

— Почтение, Студент, и вам, барышня, не бойтесь, мы не из ЧК.

— А я и не боюсь, — холодно сказал Данилов и потянулся к бутылке, — садитесь.

— Сяду, сяду. Почему не сесть, когда добром зовут.

Собан скинул шубу на руки Семену. Подошел к столу, грузно сел.

— Ты меня знаешь, Студент?

— Не имею удовольствия.

— Я Собан.

— Мне это ничего не говорит.

— Фраер ты, вход в закон рупь, а выход тыща. Поживешь в законе, узнаешь, как со мной говорить.

— Что вам угодно?

Собан взял рюмку, покрутил, понюхал.

— Все, что на Сретенском бульваре взял, отдашь. Тогда жив будешь и маруху твою не тронем.

— А из белья вам ничего не надо? Пошел вон!

В комнату ворвались чекисты.

— Руки! — крикнул Мартынов.

Семен и Туз подняли руки.

Собан выронил рюмку, сунул руку под пиджак, выдернул гранату «мильс». Он не успел дернуть кольцо. Данилов дважды выстрелил в него. Покатилась по полу граната, упал со стула Собан.

Мартынов наклонился, перевернул его:

— Готов.

— Так он же, товарищ Мартынов...

— Действовали правильно, Данилов...

Мартынов повернулся к задержанным. Посмотрел на жующую рожу Туза, бессмысленную и тупую. Увидел бегающие глаза Семена.

— Где Витька Залетный? — повел Мартынов стволом нагана.

— Гад буду, начальник, век свободы не видать... Через полчаса на Мясницкой валютную контору брать будет.

— Данилов, Козлов, в машину! Остальные доставят арестованных.

Операцию по захвату валютной конторы на Мясницкой Копытин готовил сам. Он шагами измерил расстояние от Банковского переулка до конторы, рассчитал время. Трижды заходил в помещение, изучал расположение касс и посты охраны.

Он не очень верил, что Собану удастся отобрать у Студента ценности Васильева. После встречи в кафе «Бом» он понял, что этот мальчонка с холодными глазами совсем не фраерок, как говорил о нем Собан.

В поступках и действиях Студента чувствовалась уверенность и сила, а значит, это не просто одинокий, как волк, налетчик, а человек, за которым кто-то стоит. Возможно, эти кто-то и встретятся с Собаном на даче в Сокольниках.

О своих предположениях Копытин Собану не говорил. Пусть едет. А если его там шлепнут, то и слава богу. Надоел Виктору этот истерик со своим гипертрофированным самоуважением.

Да и пора было кончать с игрушками в казаки-разбойники. Бандиты бандитами, а ротмистр Алмазов-Рюмин шутить не будет. Господа офицеры поопаснее Собана с его уголовниками.