Пропавшие. В погоне за тенью - Сергей Александрович Милушкин

— Рана?

— Да, вас пырнули ножом…

— Ах, да… рана… что удивительно, ее не было. Шрам был, а раны нет. — Он пожал плечами. — Будто бы я пролежал в этом колодце двадцать лет, но для меня это время прошло как несколько дней. Все затянулось. На лице густая борода. В общем — не узнать. Устроился сторожем в гаражное общество. Благо документов никто не спрашивал. Нашел преступников, которых когда-то ловил, они помогли сделать паспорт, но никуда с ним особо не совался. Понимал, что вопросов возникнет много.

— И себя не искали?

— Нет, — отрезал он. — Моя задача была вернуться назад. Я перерыл весь колодец, а потом появился он…

— Кто?

— Моцарт.

Чем дальше я его слушал, тем невероятнее становилась история. У меня ум за разум заходил, какие переплетения замыслила и осуществила судьба — чтобы в конце концов свести меня с этим человеком. Просто невероятно.

— Это же…

— Маньяк, которого никто не может поймать.

— Я слышал трех или четырех взяли… но не тех…

— Больше… гораздо больше… — снова вздохнул Гром. — Я сел ему на хвост, но… что-то не сходилось. Он всегда был на шаг впереди меня. А потом пришла Диана. Она была уже в возрасте. Волевая. Спокойная. Рассудительная. Она мне очень помогла. Вытащила, можно сказать, из ямы. По ее совету я взял ребенка из детдома… девочку… в общем, зажил обычный жизнью. Иногда мы встречались, постепенно она рассказывала все больше, объясняла, как так получилось, кто в этом виноват, что делать… — Гром говорил потухшим голосом, из него будто выпустили весь воздух. — Я узнал, что она тоже из органов, тоже борется с преступниками, на этом мы и сошлись, можно сказать. Ее фантастические истории я пропускал мимо ушей, считал их своего рода легендой. Ведь у меня тоже есть свои истории, но я не настаивал, чтобы она в них верила. Хотя чувствовал, что она верит. И не просто верит, она знает. Согласись, найти человека, который поверит в моей ситуации…

— Невозможно.

— Точно. Невозможно.

Я хотел его спросить, неужели такого опытного волка могла провести какая-то старуха, неужели не было никаких звоночков, но он опередил меня.

— Иногда я замечал в ней странности. Не была она… как бы это сказать… нашим, что ли, человеком… не знаю, понимаешь ли ты меня… нашим, в смысле, советским. Конечно, и у нас хватает лжецов, паразитов, врагов и прочей швали, но порой я чувствовал, что передо мной опытный, хитрый, коварный противник, который манипулирует мною и моим положением, играет на моих чувствах. Но она тут же развеивала мои подозрения. Дарила маленькие подарки Ленке. То шапочку свяжет, то шарфик, то в зоопарк с ней сходит. Поддерживала партию и правительство, хотя немного и ругала. Слушала вместе со мной Высоцкого. Интересовалась ходом моего расследования. И вот тут… было больше всего странностей. Как только я делился с ней чем-то, этот паразит от меня ускользал. И до сих пор… как песок сквозь пальцы. Хотя иногда мне кажется, что он вот-вот, буквально у меня в руках… но нет!

Гром, сидевший неподвижно, как глыба, ударил по столу руками. Доски подпрыгнули и между нами взвилось облачко пыли.

— Она говорила, что ведет свое расследование и вот-вот выйдет на диверсанта, который под видом ее сына внедрится на секретный завод. Я спросил, зачем такие сложности и она ответила, что у ее сына есть доступ к секретным разработкам, поэтому, мол, этому человеку на Западе сделали пластическую операцию. И знаешь что? Несмотря на всю фантастичность, история звучала правдоподобно. Под видом уборщицы, чтобы не привлекать внимание, она устроилась на завод. Разумеется, в связке с КГБ. Я проверил ее… то есть, шершень проверил… и она оказалась не здешней. Она не отсюда. Как и я. — Он аккуратно задвинул крышку коробка и обхватил его огромной лапищей.

Прошло пару минут, и я вдруг понял, что не слышу больше этого беспокойного жужжания. Совсем не слышу.

Гром распахнул клешню, сдвинул крышку коробка.

— Смотри.

На дне лежал огромный полосатый шершень. Он или спал или был мертв. Он не двигался и выглядел так, будто засох давным-давно.

Я не мог поверить этому.

— Как это…

— Мне дал этот коробок один парень. Он сказал, что это поможет мне понять, где мой дом и найти дорогу назад.

Я вдруг подумал, что эта штуковина… это насекомое мне бы точно пригодилось. Я теперь совершенно не понимал, в каком из миров нахожусь, однако рассказ Грома немного меня успокоил.

Я дома, как бы это ни звучало.

Некоторое время мы сидели в тишине. Я думал, как добраться до Светы, а Гром, вероятно, размышлял о том, как попасть назад к себе.

— Так или иначе… — сказал он, — мы должны найти твоих знакомых и узнать все, что они знают, пока не поздно.

Я кивнул. И тут же подумал, что это «пока не поздно» звучит больно уж зловеще.

— Что значит… не поздно?

Гром пожал плечами, потом достал из внутреннего кармана потрепанного пиджачка портмоне, вгляделся в чью-то фотографию. Лицо его смягчилось.

— Я буду по ней скучать… — сказал он тихо.

— Что значит, не поздно? — повторил я, подумав, что он не расслышал мой вопрос.

Гром поднял тяжелый взгляд.

— Двадцать первого числа я отключу электричество на подстанции завода, чтобы сорвать испытания. Потом, скорее всего, меня арестуют. И я больше никогда не увижу свою девочку.

Я медленно поднялся с лавки. Ноги дрожали. Обошел Грома, который сидел неподвижно, как скала.

Бросил через его плечо взгляд в бумажник и увидел фотографию девочки.

Меня прошибло током. Это была Света. Я понятия не имел, как это возможно, но это была она. Мог ли я ошибаться? Конечно, мог. Я не помнил в точности, как она выглядела в детстве, фотография была черно-белой, потускневшей… и зовут ее по-другому…

Я дернул головой. Нет, это не она. Просто показалось.

— Этого хочет Диана. Значит нужно, чтобы испытания прошли по плану. И тогда…

Он захлопнул бумажник и посмотрел на меня.

— Что тогда?