Анри Кулонж - Шесть серых гусей

— Да, лейтенант, — ответил Пол по-французски, пытаясь ее развеселить.

Она печально улыбнулась:

— Произношение хорошее, но к следующей нашей встрече постарайся выучить несколько новых слов…

— Хорошо, лейтенант, я постараюсь, обещаю.

— Не смейся, дорогой. Не сейчас, у меня не то настроение. Она остановилась перед фасадом театра «Сан-Фердинандо», и Пол увидел, что глаза ее полны слез. Он увлек ее в углубление двери и нежно вытер щеки своим носовым платком. Она слабо запротестовала:

— Нас могут увидеть…

— Ну и пусть. Твой «милый принц» говорит тебе, что недолго пробудет в разлуке с тобой. При первой же возможности я приеду тебя навестить.

Она шмыгнула носом и вышла из своего укрытия.

— Прости меня, пожалуйста, это от усталости и волнения… Все произошло так быстро… Помнишь, на этом самом месте ты придумал фокус с гравюрой. Завсегдатаи «Гамбринуса» играли в карты и двигались, как тени в китайском театре. Теперь я могу признаться, что уже тогда готова была идти с тобой куда захочешь…

— А эти собравшиеся в тени колонн мальчишки, насмехавшиеся над нашими поцелуями…

Она вздохнула:

— Знаешь, я что угодно отдала бы за то, чтобы быть здесь сегодня вечером и дать им возможность поглазеть всласть, потому что это значило бы, что сегодня вечером ты еще будешь меня обнимать.

Несколько шагов они прошли в молчании.

— А вот и колонна, — сказала она. — Видишь, там, на Римской улице?

Десяток реактивных минометных установок с развевающимися на ветру флажками стояли рядом со станцией канатной дороги. Она повернулась к Полу:

— Будет лучше, если ты не пойдешь провожать меня дальше. Они считают меня… своей мадонной, в некотором роде. Меня сразу окружат заботой…

Полу и правда показалось, что арабы, уже сидевшие в машинах, с любопытством за ними наблюдают. Он остановился.

— Надеюсь, это не те же самые!

— Те же, — сказала она насмешливо. — И они, конечно, уже узнали тебя!

Тем временем один из солдат, не дожидаясь приказа, пошел за ней. В руках у него была объемистая сумка. Не говоря ни слова, он, подойдя на положенное по уставу расстояние, отдал честь, и Пол почувствовал на себе его испытующий взгляд.

— Спасибо, Мехди, — сказала она. — Положи ее отдельно в первый грузовик, чтобы мне легче было ее найти.

Она снова посмотрела на Пола:

— Это моя правая рука — секретарь, ординарец, переводчик, телохранитель. Если ты приедешь, тебе придется его приручить.

— Я постараюсь. Но почему «если приедешь»? Я приеду, как только смогу! Вокруг вашего командного пункта я буду защищать каждый камень так, словно это Венера Милосская, и, следовательно, мне придется часто бывать там лично.

Под испытующими взглядами всего личного состава дивизиона они стояли по разным сторонам улицы, и она читала на его лице отчаяние от того, что он не имел возможности к ней приблизиться. На другом конце Римской улицы двое французских офицеров в джипе сделали ей знак садиться.

— Ну что ж… Прощайте, милый принц, — услышал он.

Услышал? Вряд ли. Моторы ревели так, словно ждали только ее, и в грохоте тронувшейся с места колонны ему показалось, что он прочел эти слова по ее губам.

9

14 февраля 1944 г.

— Как у стадиона «Янки»101 перед началом матча, — сказал сержант Петтигрю.

Рев моторов и грохот грузовиков и бронетехники заглушал тонкий голос молодого радиста. Зычные команды старшего сержанта в плоской каске Второй новозеландской дивизии, безуспешно пытавшегося упорядочить движение на въезде в городок, только добавляли новые ноты в окружавшую их какофонию.

— Никогда в жизни не был на стадионе «Янки», — прокричал Пол.

— А я ходил часто. Вся наша семья была без ума от бейсбола. Понимаете, если ты родом из Нью-Йорка… «Янки» против «Гигантов»… — Он тяжело вздохнул. — Я им не завидую. Провести дивизию там, где двум навьюченным мулам не разминуться…

Пол посмотрел вокруг: сплошное царство грязи. Грязи вездесущей, липкой, кое-где присыпанной грязным снегом, делавшим ее похожей на запачканный пластырь. Грязи не было только на девственно-белых тюрбанах сикхов, набившихся в стоявшие без движения «доджи». Дождь усилился, и, несмотря на то что на нем была куртка, Пол почувствовал, что промок.

— Прежде всего нам надо выбраться из этого дерьма, — сказал он нетерпеливо, — и разыскать наконец этот чертов дом.

— Обычно жители знают, где находится дом дантиста!

Пол обернулся к сержанту:

— А где вы видите жителей?

— Бедняги, их так здорово накрыло из минометов, что они, наверное, забыли о зубной боли…

— Петтигрю, избавьте меня от своих замечаний, — нетерпеливо воскликнул Пол. — Мне казалось, вы знаете, где что находится. Отчасти поэтому вас и попросили меня сопровождать.

— Господин капитан, на вашем месте я свернул бы влево. Чтобы выбраться отсюда, придется немного отступить.

Пол решительно направил машину по идущей под гору улочке, вившейся между разрушенных домов с зияющими проемами окон. Джип скользил по мокрой дороге, и Пол, изо всех сил выжимая сцепление, на полной скорости въехал на гору в центр деревушки — или, скорее, в то, что от него осталось. Прямо перед ними, на окраине изуродованной снарядами оливковой рощи, стоял грузовик двадцатых годов, утопавший в грязи по самую ось. На хлопавшем на ветру брезенте виднелись полустершиеся буквы: «Светл…».

— Я подумал о солнце, — вздохнул Петтигрю. — Не помню, когда видел его в последний раз… Хотите кофе, господин капитан? У меня есть горячий в термосе.

— Нет, спасибо, я ненавижу эту бурду, — ответил Пол.

— Когда мы только высадились в Италии, я думал, что нас ждет неспешное и веселое путешествие в Рим, пинии, цветы и красивые девушки…

— Где вы высадились, сержант?

— В Пестуме, господин капитан, там же, где остальные.

— Наверное, поэтому. Когда сходишь на берег среди античных храмов, это вводит в заблуждение… Ладно, старина, надо двигаться.

— В сообщении, полученном мной в семь часов из Презенцано, говорилось, что нам нужен последний дом, стоящий на дороге, ведущей в Валлеротонду, в сторону Венафро.

При слове «Венафро» у Пола дрогнуло сердце.

— Мы что, уже во французском секторе?

— На их левом фланге, господин капитан, — уточнил Петтигрю. — Я это знаю, потому что с января месяца слежу за исправностью связи между Пятой армией и экспедиционным корпусом. Скажу вам по секрету, Кларк и Жюэн не всегда могут договориться. Жюэн оказался прав, доказывая, что не стоило очертя голову бросаться в это ущелье. Вы же видели, что стало с бедными техасцами из Тридцать четвертой и Тридцать шестой! Никогда больше не бывать им на бейсбольном матче!