Иосиф Ликстанов - Зелен камень

— Причем, конечно, предполагалось, что потерявшие всякую ценность бумаги, приобретенные «Новоуральской объединенной компанией» чуть ли не по цене бумажной макулатуры, рано или поздно позволят мистеру Н. овладеть предприятиями, в которые советский народ вложил большой труд и громадные средства?

— Да.

— Вы приняли предложение мистера Н. о поездке на Урал, зная, что собирание экономической информации в чужой стране без разрешения и даже без ведома правительства этой страны называется шпионажем?

— Да.

— Очутившись на территории Советского Союза, вы интересовались только теми предприятиями, которые существовали до революции, или же интересовались также предприятиями, целиком построенными за годы советской власти?

— Я не желаю останавливаться на этом!

— Но мы вынуждены будем еще вернуться к вашей так называемой «экскурсионной поездке» по Уралу.

Листы дела 101, 102, 103 и др

— Обратиться к Халузеву меня заставила необходимость, так как я вскоре после приезда на Урал был выслежен и при известных вам обстоятельствах лишился находившихся при мне средств. Бывший компаньон отца встретил меня неприветливо, предоставил мне приют лишь на два дня и просил найти другое пристанище.

Халузев, которого я в юности знал уже пожилым человеком, теперь произвел на меня впечатление совершенной развалины, тем более что он еще не совсем оправился после воспаления легких. Он был уверен в своей близкой смерти, много молился, вообще казался совершенно отрешившимся от жизни. При первом же разговоре он сказал мне, что убежден в незыблемости советской власти, не верит в возможность ее ликвидации насильственным путем.

Недостаток средств вынудил меня поставить вопрос о передаче мне части тех камней, которые были доверены Халузеву Расковаловым для вручения его сыну и жене.

Халузев решительно отказался сделать это. Он ограничился выдачей незначительной суммы и посоветовал мне скорее уехать из России. Старик навязчиво расспрашивал меня об обстоятельствах гибели Петра Расковалова в Сибири, явно не веря мне. Он много рассказывал мне о Павле Расковалове, «замечательном молодом человеке», который, по мнению Халузева, обещал в отношении горного искусства не меньше, чем его отец.

Мое появление в доме Халузева пришлось на канун того дня, когда Павел Расковалов получил инженерский диплом. Халузев не скрыл от меня, что послал Павлу Расковалову письмо-приглашение и намерен вручить молодому инженеру завещание и ценности, завещанные отцом.

На все мои уговоры не делать этого, так как Павел Расковалов может заинтересоваться происхождением камней и указать советской власти «альмариновый узел», Халузев ответил, что «чему быть, того не миновать», что Халузев лично поставил уже крест на Клятой шахте и убежден, что это дело пропащее, заявил, что не хочет умереть клятвоотступником и не боится возможных последствий передачи камней Расковалову. Все же Халузев пообещал мне, что посоветует Расковалову «призадуматься» над камнями, и тут же высмеял меня, когда я выразил надежду, что в Расковалове при виде сокровища проснется жажда богатства.

«Не знаете вы, какие нынче в России молодые люди пошли, — сказал он. — Не о своей пользе думают. Им лишь бы большевикам услужить, да и сами они сплошь большевики. Только для пятилеток этих стараются».

Вечером следующего дня состоялась встреча Расковалова с Халузевым. Во все время их свидания я находился в соседней комнате — спальне Халузева — и, приоткрыв дверь, соединявшую спальню с гостиной, слышал каждое слово. Голос Расковалова показался мне чрезвычайно похожим на голос его отца. Вел он себя независимо, с большим достоинством.

Прежде чем отправиться во двор, где были спрятаны ценности, Халузев зашел в спальню со стороны коридорчика и попросил меня держаться потише. В последний раз я попробовал отговорить Халузева от опасного шага, но он не захотел меня слушать. По-видимому, звук наших голосов донесся до Павла Расковалова. По шуму шагов в гостиной я понял, что он ходит из угла в угол. Из осторожности я припер дверь плечом. Действительно, Расковалов сделал попытку открыть дверь и нажал на нее. Еще немного, и я должен был бы уступить. К счастью, в дом вернулся Халузев, и Расковалов оставил дверь.

«Все же интересно, что сделает Расковалов с камнями», сказал я после ухода Расковалова.

«Что бы ни сделал — не моя печаль», ответил Халузев.

Через час я уехал в Баженовку, решив на некоторое время скрыться в глухих гилевских местах. В Гилевке я устроился счетоводом при каменоломне местпрома, которая понемногу подготавливалась к пуску после длительной консервации. Спустя немного времени ко мне присоединились мистер Х. и мистер Р.

Листы дела 108, 109, 110 и др

— Гилевка была всегда связана с Новокаменском. В прошлом рабочая сила для южного куста шахт вербовалась главным образом в этих местах. Вскоре в Гилевке распространился слух, что начались работы по восстановлению Клятой шахты. Затем я случайно узнал, что начальником шахты назначен Расковалов.

В Клятой шахте, по существу, заключалось все, чем я владел, если не считать бумаг «уральского портфеля», реализация которых, во всяком случае, представлялась делом далекого будущего. Особенно взбесило меня то, что за восстановление Южнофранцузской шахты взялся Расковалов, который, как я знал по рассказам Халузева, был угольщиком. Стало совершенно ясно, что Расковалов каким-то путем узнал о существовании «альмаринового узла», что он явился на шахту с тем, чтобы получить возможную в советских условиях максимальную пользу от наследства Расковалова, славу удачливого горняка.

В соответствии с этим сложился план моих ответных действий: мешая восстановительным работам на шахте, бросая тень на Расковалова, я мог создать такое положение, когда Расковалов должен был, во-первых, стать совершенно неприемлемым как начальник шахты и, во-вторых, когда Расковалов лишился бы возможности открыть властям тайну «альмаринового узла», так как это запоздалое признание поставило бы его в ложное положение. Мистер Х. и мистер Р. взялись помогать мне при условии равного дележа камня, который мы рассчитывали добыть в шахте.

— Вы признаете, что анонимки за подписями «Знающий», «Старожил», «Доброжелатель» и так далее написаны вами, а также вашими сообщниками Х. и Р. под вашу диктовку?

— Да.

— Вы признаетесь в совершении следующих диверсионных актов на шахте номер пять………………

— Да.

— Кто являлся исполнителем диверсий?