Приключения Благородного Дика. Белый конь - Елена Владимировна Крыжановская
Но бедная старушка не могла переступить эту черту. Это ведь он называет ее «кормилицей», на самом деле, это кормилица его отца. Когда родился даже первый сын сэра Пангира, она уже никак не могла быть ему «молочной мамой». Только нянькой. Но Эдвер ещё застал мать, а Дика вырастила именно старая кормилица. Молоком для него делились понемногу все молодые матери ближайших селений, как собирают дань. И не все были довольны этим. Ведь прозвище Дика первый год жизни было «дракон», и от младшего сына хозяина замка сразу ожидали крупных неприятностей в будущем. Женщины относились к нему с сочувствием, а вот мужчины считали такое «молочное братство» плохой приметой для своих детей.
Зря пошутила, что он уже тогда оказывал огромное влияние на окружающих. Сказал, они отчасти были правы. Дурак! Если ему так важно, то в этом слове тоже есть «д» и «к», так же как в «драконе»! Он уверяет, «Дик» получился именно так. Так его назвала кормилица. А ее имени он, к сожалению, не знает. Не забыл, никогда не знал. И колыбельная про дракона, из-за которого плачут все матери, того же поля ягода. Говорит, кормилица его очень любила. Но как-то боялась. Считала неправильным ребенком. Ещё больше боялась, что Дику сильно повредит ее воспитание. Поэтому, всё время пыталась переделать то, чему невольно его учила. Едва только замечала, что Дик больше похож на ее внука, чем на сына рыцаря, начинала ругаться. А уж с его собственными недостатками просто не знала, что делать. Он тоже упорно старался ее перевоспитать. Научить говорить «ты», например. Она не смогла так к нему обратиться, даже прощаясь навсегда. У нее в мыслях не было таких слов. И у него нет этого «я», которого от него все требуют.
Примерно через полтора года, когда младший Пангир стал самостоятельно выходить в люди, все забыли о дурных приметах и предчувствиях. Его любили, но разрушению сословных границ не радовались. Наоборот, простых людей это нервировало, и все пытались поставить Дика на место. Только в его случае, поднять, а не унизить. Но для него это одинаковое насилие. И он упрямо добивался свободы хотя бы для себя, если все вокруг ее не желали. Поэтому он теперь говорит, как говорит. Это его собственный диалект.
Ну, и лень, конечно, свое съедающее лишние слова дело сделала! Он говорит, что это «рациональность» и «целеустремленность». Не понимаю этих церемоний! «Лень» — короче. Значит, безусловно, ближе ему.
Глава 6
Эльф не поверил, но не придрался к давности турнира, зная, что возраст рыцаря мог быть условнее его бессмертия.
— А всё равно, ни зрители, ни участники, не могут быть уверены в том, хватило бы у него сил драться или нет! — запальчиво воскликнул внук Милона. — Он ведь не отказался от поединка!
— Не успел. Рак бросил меч первым. Дик соображал тогда, как сонная черепаха, уж в этом можешь мне поверить!
— Не смей! — Милон-младший выхватил кинжал. Тот вырос до размеров меча. — Защищайся! Или извинись.
— За что?
— За оскорбление героя!
Дик усмехнулся и встал в позицию.
— Забавно. А если выиграю?
— Сначала выиграй! После, говори что хочешь, — Милон откинул волосы со лба. Взгляд стал сосредоточенным.
— Посмотрим, достался ли тебе от дедушки талант к бою, — задиристо сказал противник. — Или только имя?
Но в бою молодой эльф на провокации не поддавался. Дрался расчетливо, без горячности. Клинки звенели редко. Противники не пропускали один другого в круг своей обороны.
Дик сделал выпад, проскочив между атаками Милона. Тот успел уклониться. И в свою очередь пытался прорваться под руку Дика встречным ударом, вместо защиты.
«Это уж наглость! Мой прием», — Дик еле ушел от меча эльфа, откинув корпус, чуть не падая на спину. Его задело по руке, но и Милон получил царапину ниже ключицы.
— Довольно?
— Ты забираешь свои слова обратно? — с угрозой спросил Милон.
— Первой крови недостаточно? — прищурился Дик. — Продолжим!
Он сделал резкий выпад, почти одновременно со словами. Милон успел блокировать меч, но чистым отражением атаки это нельзя назвать. Клинки заскрежетали и съехались в замок. Противники мерялись силами, глядя в лицо друг другу сквозь скрещенные мечи.
Дик принял жесткий упор и нажал… Эльф, хрупкий, как тростинка, отлетел на два метра. Но удержал равновесие и снова ринулся в бой. Дик пропустил его мимо, сделав ложный бросок. Не встретив препятствия, противник упал. И встать ему мешало лезвие белого клинка, слепящее солнечными зайчиками. Меч рыцаря смотрел ему в лицо, словно змея в боевой стойке.
— Сдаешься?
Милон не удержал стон разочарования и откинулся на траву, не пытаясь подняться.
— На этот раз тебе повезло, — сказал он в сторону. — Но Благородный Дик всё равно герой.
— Если так уверен, давай руку.
Снисходительная насмешка раздражала. Эльф повернулся и хотел подать руку, но замер, снова видя перед собой меч победителя. Только не острие, а эфес с гербом. Он пораженно перевел взгляд выше, на лицо противника. Дик помог ему встать.
— А дедушка бы выиграл, — со смехом сказал он Милону. — Рано сдался, — заметил он всерьез. — Меняемся.
Он лег на траву, так же, как упал эльф. Тот направил на лежащего противника меч. Дик показал, как можно стукнуть ногой в колено, одновременно убирая голову из-под лезвия и ударяя по мечу.
— Если клинок вплотную к горлу — не сработает. Но мой был далеко, — Дик снова помог Милону встать.
— Спасибо, я запомню. — После проигранного поединка эльф сиял, словно получил подарок. — Значит, Дик — ты!
— Увы, — криво усмехнулся тот. — То на слово никто не верит, то никуда не скроешься! Не слава, а наказание. Не ожидал среди принцев леса найти поклонника!
— Да разве я один? — удивился Милон. — Я бы узнал тебя скорее,
