Время новых дорог - Александр Федорович Косенков

Со своими дурацкими цветами… Как ты им все это объяснишь?

— Никому ничего не собираюсь объяснять.

— Даже заикаться не вздумай. Мы с тобой не знакомы.

— Согласен, согласен… Я даже согласен снова начать ухаживать за тобой.

— Если ты скажешь хоть слово… Если ты скажешь им хоть слово…

— Этот… С которым ты танцевала… Он кто?

— Не твое дело! Хороший человек.

— Уверена? Я тоже, между прочим, неплохой человек. Тебе придется теперь выбирать из двух хороших человеков. А что — идея. Ты снова влюбляешься в меня, я тебе все прощаю, забираю с собой и… все! А ему чайник начищу, чтобы не танцевал в рабочее время.

— Помолчи! Вечный твой треп. Единственное, что ты можешь. Ну чего стоишь? С тебя уже лужа натекла. Иди, грейся.

— К тебе?

— Дурак! К печке! Господи, какая же я была дура!

— Я всегда тебе это говорил. И всегда за это любил.

— Не смеши.

— Если тебе плохо — готов помочь…

— Помоги. Исчезни отсюда, испарись, сгинь! Немедленно!

— Любовь закончилась, не успев начаться. Слушаюсь и повинуюсь.

Веселов надел снятую было куртку и направился к двери. На пороге остановился, вернулся, положил на лавку цветы, которые до сих пор все еще держал в руках.

— Поставь их, пожалуйста, в воду. В отличие от меня они ее обожают.

Лишь когда за ним захлопнулась дверь, Наташа спохватилась.

— Ты что, с ума сошел! Вернись сейчас же!

Схватив полушубок, бросилась следом. В дверях столкнулась с входящим Стариком и выскочила наружу.

Попривыкший за последние годы, особенно, последние месяцы, к не всегда разумному на его взгляд поведению своих загостившихся постояльцев, Старик долго глядел на незакрытую до конца дверь, закрыл ее и, не снимая шапки и не расстегнув полушубка, прошел к печке. Подбросил в топку оставшиеся дрова, прихватил лежавший недалеко от печки топор, потоптался в раздумье и вышел — то ли за новой охапкой дров, то ли намереваясь хоть чем-то помочь покинувшим заежку людям.

С высокого крыльца заежки, несмотря на разыгравшийся ветряк и быстро погасавшие сумерки, еще можно было разглядеть ближние окрестности, знакомые ему до каждого шага — хоть вдоль, хоть поперек. Разглядев в самом конце береговой косы огни трактора, направлявшегося, как догадался Старик, на выручку просевшей на наледи машины, он попытался разглядеть в снежной круговерти только что покинувших заежку женщину и незнакомого мужчину. Но в той стороне, куда они, судя по быстро заносимым следам направились, он так ничего и не разглядел. Впрочем, был уверен, что в том направлении дальше скалистого берегового обрыва им нипочем не пройти, а значит, поневоле придется вернуться, Покачав головой, он осторожно спустился с крыльца и направился к навесу, под которым покоилась основательно поредевшая за зиму поленница. Находящейся под его присмотром заежке, как он догадывался, предстояло справиться с непростой многолюдной ненастной ночью, а потому быстро выстывающую печь надлежало в достатке снабдить дровами, чем он и занялся, выпрастывая из поленницы годные для быстрой колки колоды.

* * *

Наташа догнала Веселова у самого края обрыва.

— Веселенький сегодня у меня день рождения образовался. Один замуж зовет, другой из давно забытого прошлого заявляется. Третий…

— Что, еще и третий имеется? — с показным безразличием поинтересовался Веселов и попытался застегнуть на Наташе распахнутый полушубок.

Она оттолкнула его руки, стала застегиваться сама.

— Имелся. Теперь уже, как и ты, в прошедшем времени. Не везет мне с мужиками. Один без смысла жизни, другой, наоборот, с очень большим смыслом, в котором для меня крохотного местечка не нашлось.

— Что, такая сволочь оказался?

— Скорее наоборот — я оказалась. Ему про меня такое наплели, что пришлось исчезать сюда в срочном порядке. Для сохранения содержания.

— Какого еще содержания?

— Все того же — смыла жизни. В отличие от тебя мне со смыслом расставаться не хочется. Ладно, хватит дурью маяться, пошли. Замерзла.

— Это ты дура. В ботиночках по здешним сугробам и буеракам… Хочешь, понесу тебя на руках?

— Неси. Не забыл еще, как нес меня на шестой этаж? Это было что-то. По-моему, именно тогда ты решил убежать.

Веселов попытался поднять ее на руки, но Наташа увернулась.

— Не дури, я пошутила. Здешняя местность опасна для слабого здоровья и необдуманных поступков.

Они медленно пошли по направлению к заежке, подталкиваемые в спину порывами ветра. Когда уже отчетливо провиделась сквозь снежную круговерть жилая громада бывшей школы и стали слышны удары топора, которым Старик расправлялся с очередной сосновой колодой, Веселов неожиданно остановился и окликнул идущую впереди Наташу:

— У вас тут приведения случайно не водятся?

— Бывает иногда. А что?

— Мы с тобой в наличии, хозяин дровишки приуготовляет, наиболее активная часть вашей общаги выпрастывает из наледи застрявший грузовичок…

— Ну? — остановилась Наташа.

— А кто тогда вон те двое? — и он показал рукой в сторону реки. Обходя нагромождение торосов, от реки на берег с трудом поднимались две темные, плохо различимые фигуры. Но Наташа, кажется, сразу догадалась, кто это.

— Они сошли с ума…

— Привидения?

— Сам ты приведение. Наше высокое начальство.

— Понятно. Это для них стол накрыли?

— В том числе.

— Понятно. День рождения в том числе. Специально подгадали?

— О дне рождения он понятия не имеет. О том, что я здесь, тоже.

— Твой третий?

— Уже никакой. Выброси и его, и меня из головы. К тебе это давно не имеет никакого отношения. Давай спрячемся. Не хочу, чтобы они нас здесь увидели…

Она потянула Веселова за угол недалекой полуразрушенной избушки.

— Все ясно, — невесело ухмыльнулся Веселов. — Стадия окончательной переоценки. Первый всегда лишний. Из этого следует — если они прошли и не заблудились, значит, тоже отыщу дорогу. Насколько помню, ты очень хотела, чтобы я навсегда исчез из твоей жизни. А я привык уважать твои желания.

— Не валяй дурака! — прошипела, чтобы не услышали проходившие неподалеку Зарубин и Пустовойт Наташа. — Пропадешь на первом же километре.

— Что и требовалось доказать. Счастливо оставаться.

Шутливо поклонившись Наташе, он неторопливо направился в сторону реки почти сразу исчез из виду в снежной круговерти. Наташа хотела было снова побежать за ним, закричать, вернуть, но двое проходили уже совсем рядом. Привлекать их внимание своим появлением и криками ей совсем не хотелось. Ругая про себя Веселова самыми последними словами, она выждала, когда прибывшее неизвестно откуда и как начальство поднимется на высокое крыльцо, и, когда за ними захлопнулась дверь, побежала не за Веселовым, а к приближавшимся огням трактора, тащившего на буксире вызволенную из ледяного плена машину.

* * *

Оказавшись в заежке, Пустовойт и Зарубин довольно шумно обозначили свое появление, отряхиваясь от снега и стуча