Два шага назад - Вадим Валерьевич Булаев

нет — ему и без моих разборок херово будет.

Криво усмехнувшись, Хлюпа протянул:

— Уболтал. За складами — так за складами.

На преимущества свои надеется. На больший вес, на крупные кулаки и силу, а, главное, на то, что прозвучало обнадёживающее «потом». За последнее он и уцепился, разом переменившись в лице и скорчив дружелюбную гримасу:

— Что лейтенант говорил? Про меня?

— В камеру проводить приказал. До завтра.

— А завтра что?

— Понятия не имею.

Приободрившийся сослуживец довольно заметил:

— Копам Болт не сдал, а в батальоне — порешаем.

Откуда у него такая уверенность? Служит без году неделя, а корчит из себя старожила. Ну точно, идиот.

— Иди, Хлюпа. Надоел.

***

В дежурке о распоряжении лейтенанта уже знали. Приняли у помещаемого под стражу носимое имущество, проверили карманы. Убедившись, что ничего в них нет, провели к железной двери с небольшой решёткой, за которой располагалось пустое, метр на три помещение, служившее ранее комнаткой для хранения инвентаря уборщиков. Окна отсутствуют, из мебели — матрац на полу.

— В сортир захочешь — постучишь, — напутствовал его дежурный, малознакомый здоровяк со смешным позывным Гуля.

— Ужин дадите?

— Обязательно. В завтрак получишь.

Дверь за Хлюпой закрылась. Я с облегчением прошёл в оружейку, где сдал всё тому же Гуле имеющийся при мне боезапас, и, попрощавшись, вразвалочку побрёл к своей койке. По пути в казарму, позёвывая, наткнулся на лейтенанта, провожающего полицейских. В руке один из них держал знакомую сумку и, судя по форме, не пустую. В чужие разговоры не вслушивался, предпочитая остаться в неведении, обогнул троицу по дуге.

Тем не менее, заметив мою персону, они умолки, дали спокойно пройти, а потом продолжили путь в сторону ворот, что-то обсуждая в полголоса.

Да ну вас... спать хочу.

***

Утром, позавтракав и насладившись свежим кофе, прибыл к Болту. Доложившись, вместо разнарядки на день получил указание ждать у выхода из здания штаба.

Скучать пришлось недолго. Через пятнадцать минут лейтенант вышел на воздух. Не сбавляя темпа ходьбы, он бросил:

— Прогуляемся. Тебе будет интересно и познавательно.

Плохо понимая, чего от меня хочет начальство, я прошёл следом за ним к выездным воротам, где из озорства подмигнул дежурному — неплохому парню, пришедшему в бригаду немногим ранее меня. Тот кивнул из окошка КПП, обозначив приветствие, украдкой покосился на лейтенанта. Шныряющее поблизости командование не любит никто, нигде и никогда.

— Вот он, — движением подбородка Болт указал на двери медчасти, из которых показался угрюмый Хлюпа. В гражданской одежде, зажав какой-то свёрток под мышкой, он потирал предплечье правой руки. Той, куда обычно вставляли ID.

— Выгнали?

— Естественно. Дегенераты бригаде не нужны. Потом расскажу... — пресёк информирование лейтенант. — Сначала с ним попрощаемся.

... Мой, теперь уже бывший сослуживец выглядел подавленно. Сгорбленный, даже сутулый, он еле передвигал ноги, шаркая подошвами гражданских кроссовок по бетонному покрытию въездной площадки, по совместительству служившей в бригаде и парковкой, и плацем.

По сторонам не пялился, лишь подёргивал шеей, будто простудил её и хочет размять ноющую мышцу.

— Лично проститься с товарищем не хочешь? — лейтенант явно на что-то намекал. — По-свойски, на долгую память?

Кажется, я догадался. Проверим.

— Хочу.

— У тебя две минуты, — уведомил он и пошёл в помещение КПП, на ходу требуя предъявить ему регистрационные файлы движения транспорта за последнюю неделю.

Проницательность не подвела, посыл определила верно. Нас с Хлюпой сознательно оставляли наедине. Проверка дежурного — так, повод… Болт всю эту документацию может вполне легко и с личного коммуникатора посмотреть. Для этого ему даже ходить никуда не надо: извлёк из кармашка, вошёл в местную сеть, и порядок. Доступ у него имеется.

Между тем, Хлюпа поравнялся со мной, старательно не замечая моё присутствие.

— Ничего сказать не хочешь? — вид стукача не то, чтобы бесил, однако напрягал неимоверно. Сон не принёс всепрощения и кротости.

— Нет, — он и не подумал поворачиваться в мою сторону, целенаправленно двигаясь к воротам.

— А придётся.

— Да пошёл ты!

Дальше трындеть я не стал, как и громогласно обвинять в наушничестве. Рванул к нему наперерез и с наслаждением, как учили, провёл два удара в угреватую рожу. Первый — в скулу, второй — в ухо.

Ничего, Хлюпа теперь не боец «Титана», а гражданское лицо, по недоразумению оказавшееся на закрытой территории. Не свой — чужак. А с чужаками у нас разговор короткий…

Оба удара достигли цели. Не ожидавший такого поворота Хлюпа растерялся, вскинул руки, прикрывая голову, отчего переносимый им свёрток упал на бетон.

Теперь в пузо, в печень... Излюбленное — носком ботинка под коленную чашечку.

… Что, красавец, думал, я забыл, как ты, за здорово живёшь, меня дерьмом поливал, свою шкуру спасая? Ошибся... Я всего лишь отложил разборки. Потому что понимаю, где и что можно, а где нельзя...

— Маяк! — рык Болта выдернул меня из сладостного мордобития. — Успокойся! Пусть валит на все четыре стороны!

Чего это он? Две минуты ещё не прошло!

Однако подчинился, оставив в покое скрючившегося подлеца. Ого! Сильно я его отделал. И ещё больше перепугал. Он даже не защищался.

Отошёл в сторону, давая Хлюпе подняться. Болт смотрел на нас из окна КПП и прихлёбывал из внушительной чашки быстрорастворимый, отдающий химией кофе. Со вкусом расположился, ничего не скажешь.

Как по заказу, ворота зашумели включившимся приводом, и створка отъехала немного вбок, предоставляя проход бывшему бойцу «Титана».

— Уходи, — потребовал лейтенант, неторопливо выходя из караулки на улицу. Кофе он взял с собой. Приблизился, прихлёбывая, ко мне, улыбнулся. Но обратился снова к Хлюпе. — Пшёл вон отсюда!

Резкость, брезгливость, зычность полученной команды шокером подстегнула уволенного из рядов бригады. Побитый с трудом собрал валяющиеся поблизости пожитки, едва их не выронил, чертыхнулся, скомкав, прижал к груди, и побрёл в открывшийся проход.

Там его уже ждала та самая, ночная парочка военных копов. Они в открытую лыбились, опёршись на неказистую штатскую легковушку, призывно махали руками. Не забыли и благодарно кивнуть видимому в приоткрытые ворота Болту.

Ошарашенный встречей Хлюпа замер на самом краю выхода, не решаясь сделать шаг вперёд.

— Ускорь, — не приказал, попросил лейтенант.

Что же, просьбы начальства тоже надо неукоснительно исполнять...

Быстро пройдя метры, отделявшие меня от угреватого уволенного, я постеснялся отвешивать ему добросовестный, солдатский пендель. Ограничился тем, что грубо взял его за шиворот и вытолкнул прямо в объятия полицейских.

Сам, впрочем, границы владений бригады