Дороги авантюристов, или Загадочная яхта лорда Гленарвана - Виктор Павлович Точинов

принимать бой. Капитан Симмс выбрал второе, шансы на победу представлялись ему неплохими. «Кирсарж» несколько превосходил «Алабаму» размерами, численностью экипажа и мощностью паровой машины, но орудий сравнимого калибра у рейдера было даже чуть больше, восемь против семи, а команда имела лучшую выучку.

Однако бой продолжался недолго, чуть больше часа, и закончился потоплением «Алабамы». Подвела конфедератов та же беда, что эскадру адмирала Рожественского в злосчастном Цусимском сражении: отвратительное качество снарядов. Начинка их отсырела за долгое плавание, снаряды и бомбы попросту не взрывались при попаданиях, причиняя минимальный ущерб.

При этом моряки-конфедераты вполне подтвердили свою высокую боевую выучку, произведя почти вдвое больше выстрелов, чем противник, и добившись большего числа попаданий. Но превосходство в матчасти сделало свое дело, новенькие снаряды «Кирсаржа» срабатывали, как надо, разрушая «Алабаму» и убивая ее моряков.

Илл.4. Последний бой «Алабамы», картина Эдуарда Манэ, своими глазами наблюдавшего за баталией. На переднем плане британская яхта «Дирхаунд», чуть позже подобравшая с воды часть моряков погибшего рейдера, в т.ч. капитана.

Ну, и напоследок еще один факт, чтобы закончить разговор о рейдерах Конфедерации.

Считается, что последней прекратила сопротивление после поражения Юга бригада кавалеристов индейского генерала Стенда Уэйти. Это так, лихие кавалеристы-чероки продолжали воевать и после падения Ричмонда, и после капитуляции генерала Ли, и после ареста президента Дэвиса и его министров, — и сложили оружие лишь 23 июня 1865 года, спустя месяц с лишним после падения Конфедерации.

Но это всё происходило на суше. А на Тихом океане рейдер южан «Шенандоа» продолжал свою одинокую войну еще дольше — последняя его операция (потопление китобойной флотилии северян) датируется началом августа. Но и после того, узнав, что всё закончилось, моряки «Шенандоа» не спустили военно-морской флаг Конфедерации, формально оставаясь в состоянии войны. Рейдер совершил под этим флагом длительный переход через два океана, в Британию, где интернировался в порту Ливерпуля, спустив флаг КША 6 ноября 1865 года, — Гражданская война завершилась де-факто и де-юре.

* * *

Лорд Гленарван, вернувшись из Лондона в свой замок Малькольм-Касл, обнаружил прибавление в семействе: в замке поселились дети капитана Гранта, шестнадцатилетняя Мэри и двенадцатилетний Роберт. Прочитали объявление, размещенное лордом в газетах, и приехали из графства Перт, где проживали после пропажи без вести отца. Путь неблизкий, графство Перт расположено на другом конце страны, у восточного побережья Шотландии, в то время как графство Думбартон, где жил Гленарван, у западного, — и добирались дети поездом.

Мэри Грант рассказала: жили они с отцом, без матери, умершей при рождении Роберта. Отправившись в экспедицию, Гарри Грант оставил детей на попечение двоюродной сестры. До мая 1862 от капитана поступали известия из портов, куда заходила «Британия». А затем перестали поступать.

Потом в рассказе Мэри прозвучало нечто весьма странное:

«Сестра Гарри Гранта неожиданно умерла, и дети остались одни. Мэри Грант было в ту пору четырнадцать лет. Мужественная девочка, оказавшись в столь тяжелом положении, не пала духом и всецело посвятила себя воспитанию брата, еще совсем ребенка. Благоразумная и предусмотрительная, ценой жестокой экономии, работая день и ночь, она отказывала себе во всем ради брата и, воспитывая его, сумела заменить ему мать».

Хм… Совершеннолетие в Британии наступало с двадцати одного года. При определенных условиях планка снижалась, например, при вступлении в брак, но не до четырнадцати лет. Мэри могла «работать день и ночь», вот только денег ей не заплатили бы, заработанное девочкой по закону должен был получать ее отец или опекун. (Хуже того, жалованье работавшей взрослой замужней женщины выплачивали не ей, а ее мужу, такие уж законы были в Соединенном Королевстве в то время.)

Ни о какой опеке со стороны дальних родственников Мэри не упомянула. Так что по-хорошему она должна была в тот момент вместе с братом находиться в сиротском приюте, а не по Шотландии в поездах раскатывать.

Вывод прост: рассказу Мэри стоит верить с большой осторожностью. Если она даже ни в чем не солгала, то по меньшей мере о многом умолчала.

А если впасть в параноидальную подозрительность, то можно озадачиться вопросом: кто вообще сказал, что эта парочка действительно дети капитана Гранта? Лишь они сами. Документы не предъявляли, да никто и не спрашивал. Приехали, объявили себя Грантами, — и тут же угодили на иждивение богатого лорда, а позже бесплатно отправились в кругосветное путешествие.

Но мы не будем впадать в паранойю: дети были настоящие, не самозванцы. Что не отменяет недопустимые странности в рассказе Мэри Грант.

О чем она могла умолчать? Едва ли за рамками рассказа осталась полная экшна история о побеге брата и сестры из сиротского приюта. Скорее всего, девушка умолчала об отношениях семьи с кланом Грантов.

Дело в том, что в Шотландии трудно остаться круглым сиротой совсем без родственников, хотя бы дальних, — если учесть, как скрупулезно шотландцы считают родство. Но отношения у семьи Грантов с кланом были, мягко говоря, сложные. Клан, как мы помним, состоял из твердокаменных лоялистов, в то время как Гарри Грант объявил себя, по крайней мере на словах, шотландским сепаратистом. При этом из клана его не изгнали, клановую фамилию оставили. Более того, позаботились о детях (скорее всего, негласно, не афишируя), раз уж те не очутились в приюте, куда непременно бы попали при любом ином развитии событий. И этот факт вновь подтверждает нашу догадку, что сепаратизм капитана лишь маска.

Еще один любопытный момент. Гарри Грант финансировал постройку и плавание «Британии» из собственных средств, но лишь частично. Он, как пишет Жюль Верн, «воззвал к патриотизму соотечественников». Шотландцы тогда славились (да и сейчас славятся) скуповатостью и прижимистостью. Отчасти это стереотип, но все же крупные пожертвования едва ли рекой текли к капитану Гранту. Однако жил в Шотландии весьма богатый и при этом щедрый человек, сочувствующий сепаратистским идеям, — лорд Эдуард Гленарван. О предприятии Гарри Гранта он знал еще до отплытия «Британии». Однако нет нигде и намека, что лорд пожертвовал на эту затею хоть пару фунтов стерлингов. А почему, собственно? Вариантов два: либо Гленарван подозревал, что все свободолюбивые тирады Гранта, —