Владимир Щербаков - Искатель. 1979. Выпуск №2

В ресторане, когда мы пили посошок, Петков был вял и расслаблен.

— Ты устал, бай-Слави? — сказал он. — А я, думаешь, не устал? Все противно: работа, ракия, случайные бабы. Хочется прийти домой и слышать голоса… Чтобы кто-нибудь пел…

— Ну и ну, — пьяно сказала Искра. — Смотри, какой сирота!

— Заткнись!

— О, как страшно… Тебе не надоело, Атанас? Послушал бы себя — чистая панихида: ах я несчастный, ах я бездетный… ах, ах!

Интонация была схвачена верно, и Петков засмеялся.

— Не ври, Искра! Я не такой, и бай-Слави тебе не поверит. Я работаю с утра до ночи, а когда дорвусь до постели, то оказывается, что и во сне нет отдыха — работа, работа, работа. Вот я и беру себе отпуск… У себя самого беру… Немного ракии, холуй с подносом — вот и чувствуешь себя господином!

Я наблюдал за Петковым и Искрой и гадал, кто они друг другу. Любовники? Начальник и подчиненная?… Скорее всего Искра все же не из ДС. А Петков?

Надо решить, как быть дальше. Обморок отодвинул срок встречи. Кто-то, кого я никогда не видел в глаза, ждет меня — прилавок в глубине зала, от десяти до десяти тридцати. Ради этой встречи я, уподобившись невидимке, отверз двери на долгом пути и отомкнул замки. Скажем честно, это было не просто. Болгария — остров в океане огня. Я стал островитянином, не слишком радуясь тому, что выбор пал на меня. Так уж случилось, что тот, кто должен был ехать, не смог. Не его вина. «Он ни при чем, — сказали мне. — Такая, понимаешь, ситуация». Я не стал спрашивать, в чем дело. «Когда надо ехать?» — сказал я. «С паспортом затруднения. Надеемся достать через неделю-другую, но в Софии не могут ждать». Старый паспорт был при мне. С ним я жил когда-то: Слави Николов Багрянов. «Ты рискуешь!» — предостерегли меня, но дали возможность решать самому. В Софии действительно не могли ждать… Хорошо, ну а кто не рискует?… Я махнул на все рукой и поехал, тешась мыслью, что авось не наткнусь в Софии на знакомых. Знаете, это всегда неприятно, если кто-нибудь вдруг хлопает по плечу и принимается расспрашивать, где это ты пропадал целый год… Часы на запястье показывают пять минут первого. Скоро станция. Надо решать. Если Петков точно из ДС, то Слави Багрянову следует исчезнуть. А если нет?

Паника порождает отчаяние и нелепые поступки. Первый уже сделан — Тырговиште. Но это мелочь, сущая мелочь и сравнении с тем, что произойдет, если Слави без основания сотворит очередное чудо невидимки и растворится в воздухе.

Надо решать. Надо быстро и точно решать, Слави. Или ты уверен, что засветился, и тогда уходи на первой же остановке, или возьми себя в руки и признайся, что заболел манией преследования.

Я гашу сигарету и возвращаюсь в купе. Попутчики спят, и среди них нет ни одного, кто внушает подозрения. Пожилой попик с корзинкой у ног, щуплая личность с манерами дамского парикмахера, три женщины — ну эти, пожалуй, не в счет, старичок в очках. Шестеро. Я седьмой. С самой Софии я приглядываюсь к ним, силясь угадать — кто?

Я намеренно шумно зеваю, покашливаю. Достаю из сетки саквояж и роюсь в нем. Долго, не меньше минуты. Со дна извлекаются полотенце, кусочек мыла и паста… Попик вертится, покряхтывает во сне.

Покачиваясь и держась за стенку, я иду в туалет и, громко хлопнув дверью, отворачиваю кран. Сполоснув лицо, чищу зубы и подмигиваю своему двойнику, торчащему над раковиной. Грустно подмигиваю…

Засветился или нет?… Шестеро в купе… Но разве не может быть, что хвост караулит меня в одном из соседних? В сущности, у него простенькая задача: проводить Слави до Тырговиште и не спугнуть в дороге. Работа для приготовишки.

Кран, завернутый до отказа, выцеживает последнюю каплю. Пот и вода покрывают лоб. Я тру его полотенцем и в последний раз выстраиваю факты в длинный ряд: болезнь — трамвай — обморок — Искра — Петков. Несколько звеньев умышленно пропущены, поскольку относятся к разряду ощущений… «Откуда они тебя повели? Неужели от границы?». Решено: на ближайшей станции — в Плевеле — я сойду. Все. И конец колебаниям.

Я надавливаю на запор и с шумом открываю дверь. Теперь все равно. Хвост, если он в вагоне, должен что-нибудь предпринять. Сойти следом, дать телеграмму из Плевена… помешать мне уйти. Словом, он хоть как-нибудь проявит себя.

5

…Петков огромен и расплывчат. Он нависает надо мной; широко улыбаясь, качает пальцем.

— Послушай, Багрянов! Какой смысл врать, что ты из Добрича? Посмотри, вот ответ на запрос: Слави Николов Багрянов в Добриче не проживает. Не думаешь ли ты, что в ДС работают кретины?

— Ну что ты, — мягко отвечаю я. — У вас в ДС чудо что за умницы!

— Зачем же ты врешь?

— А я и не вру… Клянусь детками!

— Нет у тебя деток, Багрянов.

— Верно, нет. А почему? Все из-за таких, как ты, Петков. Мыслимое ли дело иметь детей, зная, что рано или поздно какой-нибудь сукин сын подведет тебя под шестьсот восемьдесят первую. Под расстрел подведет… Погоди, Петков, куда ты?

— На полигон. Надо же распорядиться насчет твоей казни. Все будет честь по чести: священник, повязочка на глаза, солдатики с патрончиками… Прощай, Багрянов!

Петков машет рукой и взлетает к потолку, теряя очертания.

Был Петков — стало облако.

Оно колышется растекаясь, шепчет нежно и печально:

— Мне жаль тебя, дурачок. Ведь тебе конец. Конец. — Совсем тихо и нежно: — Мы вели тебя от самой границы. До Софии, где ты опустил в почтовый ящик письмо — серый конвертик. И еще нам известно, зачем ты шел в модный магазин на улице Царя Калояна… Скажи, кто тебя ждал там? И где чемоданчик? Чемоданчик из крокодиловой кожи. Мы не нашли его в гостинице… Куда ты его дел? Как тебя зовут? Имя! Настоящее имя!.. Говори!

— Нет! — вскрикиваю я и открываю глаза.

Фу ты черт!.. И надо же, чтобы приснилось такое! Кажется, я только успел присесть на лавку в зале ожидания и даже глаз не закрывал. Выходит, устал, до предела устал, да и с нервами не все ладно.

Я сглатываю кислую слюну и тыльной стороной ладони вытираю губы. Сколько я спал?… Смотрю на часы и прикидываю — минут десять, может, и чуть побольше. Где же моя «тень»?…

Сухопарый субъект в однобортном пальто скромненько, словно и нет его вовсе, жмется в уголке на дальней скамье между пожилой добруджийкой, закутанной в платок, и поручиком с тонкими усиками. Он не смотрит на меня, дремлет, утопив нос в воротнике, и вряд ли найдется в зале хоть один человек, способный угадать, что между ним и Слави есть нечто вроде шпагатика, прочно связывающего их и не позволяющего перемещаться в пространстве по отдельности… Ладно, дружок, сиди себе и не волнуйся. Слави постарается не доставить тебе хлопот. При всех условиях мне нужно обязательно вернуться в столицу, и я не намерен ускорять свой арест попытками смыться в дороге.