Анастасия Коробкова - Воскрешенные

— Виктор, смени Стаса! — донеслось из темноты, и на бак поднялся Тим.

Виктор, позволив себе лишь намек на кривую ухмылку, ушел.

— Королева вернулась? — повторила я свой важный вопрос.

Тим остановился рядом и оперся о фальшборт.

— Да, через месяц после отлета Командора, — ответил он, опустив глаза. — Нетрудно вообразить, что было с Германом.

Так, он знает про историю с роком… У меня внутри образовался противный комок, но, пересилив себя, я уточнила:

— Разве Командор не скрыл от него свой отлет?

— Скрыл, — кивнул Тим. — Заслал его подальше и поглубже. Потом Королева морочила, сколько смогла, но он ведь слишком умный… Ты исчезла.

Он замолчал и перевел взгляд на тьму. Я почувствовала исходящую от него легкую неприязнь. При том, что Тим относился ко мне в действительности очень хорошо, это означало, что он считает меня в чем-то виноватой. И что же я невольно натворила? До Германа дошло — раз он никак не умирает, хотя Командор покинул Землю, значит, мне удалось-таки избавить его от рока, и он распереживался? Ах, да, по словам соседки, меня летом искал очень обеспокоенный мальчик.

И почему мне его совсем не жаль?

— У тебя серьезно не было возможности дать нам знать, где ты? — мягко-обвиняющим тоном завершил паузу Тим.

Конечно, я не должна была ни перед кем отчитываться (по крайней мере, пока прямо не потребуют отчет), и тон Тима копировал тон взрослого, выговаривающего без спросу ушедшему из дома ребенку: «Конечно, мы за тебя волновались, ты должна об этом подумать».

— Не было, — честно ответила я.

И хватит. Врать не хотелось, а рассказывать правду — выше моих сил. Пусть они все будут хуже ко мне относиться, чем я навсегда их потеряю.

— Верю, — сразу отозвался Тим.

Они с Денисом были друзьями. Он не мог не выпытать у Даниила Егоровича информацию о состоянии Дениса, а от этого уже можно было прийти к определенным заключениям — хотя бы, что мы испытали нечто жуткое. Конечно, про отца Тим не упомянул:

— По интонации Капитана-Командора, когда он осенью переспросил, действительно ли тебя уже год никто не видел, стало ясно: дело крайне плохо.

Мне очень сильно захотелось, чтобы Тим еще что-нибудь рассказал о том, как беспокоился Герман. Мне очень-очень нужно было, чтобы он за меня беспокоился. Нужнее воздуха, уж точно.

Но очередное молчание Тима говорило, что не все так прекрасно. Я ощутила ту же тревогу, какой уколола меня дома Лена. Всё меняется.

— Ася, — глухо произнес он, — когда окажешься на Острове и увидишь что-то… неправильное, пожалуйста, не торопись делать выводы. Просто посмотри немного дольше, чуть-чуть подожди, и всё поймешь. Не позволяй никому воспользоваться этим… неправильным. Такие, как Витька, еще будут, но ты не отвлекайся на них.

— Да что случилось-то? — перебила я, когда количество тревоги в моей крови превысило все допустимые пределы. — Что значит — не отвлекайся? Я не должна разговаривать с парнями?

Тим вздохнул.

— Витька не просто разговаривал, а подбивал клинья, разве нет? Ты многим нравилась, завтра понравишься еще больше, и если раньше их сдерживало уважение к Герману, то сейчас…

Бр-р-р-р! Вот это новость!

— Герман утратил уважение парней? — безмерно удивилась я.

Неудачливый темнила Тим спал с лица.

— Нет!

Он явно метался между нежеланием говорить на заведенную тему, подкрепленным невозможностью подобрать нужные слова, и стремлением спасти нечто «правильное».

— Ну, ты сама все увидишь. Только, прошу тебя, не торопись и не отворачивайся от него.

Сказав это, Тим быстро оставил меня в одиночестве, но рассматривать космос уже не хотелось.

Что «неправильное», связанное с Германом, могло случиться на Острове?!

Поза оскорбленной гордости, в которую я уже давно себя поставила, принимаемая моим телом при малейшем воспоминании о Германе, прекратила сковывать меня под давлением необъяснимой тревоги. Как говорил Денис, надо взять себя в руки и посмотреть правде в глаза: на Остров я еду к нему. Он сильнее, чем плен и чем страсть к приключениям, связывает меня с Островом.

С Землей.

Мне очень нужно, чтобы ожить окончательно, снова ощутить его густо-темный взгляд, который не просто рассматривал, а любовался, вливая мне в душу могучие потоки искрящейся силы. Может быть, это — память о взгляде Германа — увидел Белый в первую нашу встречу, назвав «источником энергии»? Тогда он, действительно, значит в моей жизни чрезмерно много…

Но, по большому счету, я его очень плохо знаю. Что мне от него доставалось? Кроме бесценного взгляда — пара колкостей, сутки бдения у моей постели и умопомрачительные случайные прикосновения. А если быть рядом с ним постоянно невозможно? Он — упертый ученый, способный найти интересное даже в пустом месте, жесткий командир, ослушаться которого и в мыслях ни у кого из его экипажа не было. Вдруг в нормальной жизни он узколобый и деспотичный?

Это абсолютно неважно.

Только его взгляд и прикосновения важны. Только его присутствие. Хоть где-то. Но лучше — рядом.

II

«Мистификатор» подошел к Острову ночью. Дозорные форта увидели его и отсалютовали тремя белыми вспышками, но никого будить не стали, поэтому встречающих не оказалось — только пальмы качали лохматыми верхушками, да теплое марево выползло из тропического леса, чтобы обнять меня. Пустой берег залива был тих, если не считать шуршащего по редким камням прибоя.

В форте, что находился в километре от пристани, светилось два окна в дозорных башнях, обозначая его крайние точки, а девичья деревня вдалеке неразличимо сливалась с лесом — там все спали.

— Переночуешь в гарнизоне? — спросил Тим.

Я хихикнула, вспомнив, что в форте из свободных помещений — только камера Дениса, и отказалась.

— Спасибо, пойду домой.

— Есть у нас гостевые комнаты! — возмутился Тим, поняв причину отказа.

Точно, Виктор ведь говорил, что на Острове бывают гости.

— Все равно. Я по домику своему соскучилась.

Это правда. Когда я окончательно поняла, что должна подыскать себе другое обиталище вместо родительского дома, мне захотелось поскорее начать обустраивать домик. Для этой цели в моем багаже приехало несколько красивых штучек и масса всего, от чего я освободила свою комнату в Солнечном.

— Хорошо, — согласился Тим. — Влад, Рустам, проводите Асю!

Не успела я и глазом моргнуть, как парни подхватили мои вещи.

— А ты надолго! — одобрительно хмыкнул Влад, не ожидавший такой тяжести от дамской дорожной сумки.