Алан Уильямс - Змеиное болото

— У тебя же нет бензина! — зло воскликнул Бен.

— Указатель сломан, — ответил водитель, вписываясь в крутой поворот. На мгновение Бен успокоился. Было около двух часов ночи, и он начал замерзать; от присохшей к рукам черной грязи горели сбитые в кровь суставы пальцев.

Несколько минут машина медленно ползла вверх, а затем внезапно дернулась и остановилась. Таксист открыл дверцу и что-то прокричал. В ту же секунду Бен распахнул дверцу со своей стороны и выскочил под дождь.

Он весь напрягся и был готов и к потасовке, и к побегу. Однако, оглянувшись, он глубоко вздохнул и вернулся в машину. Они стояли на открытом месте, среди пальм, и тут он увидел бензоколонку и какую-то жалкую лачугу. Внутри лачуги зажегся свет, и на пороге появилась старая женщина с цилиндром на голове. Стуча зубами от холода, Бен наблюдал, как она проковыляла к насосу, отстегнула шланг, подтащила его к такси и вставила в заправочный лючок, потом вернулась к насосу и принялась орудовать ручкой вверх-вниз, как будто качала воду. Мерный стеклянный бачок, стоящий наверху насоса, медленно наполнялся бензином. Когда он наполнился доверху, старуха перестала качать и подождала, пока бензин не перельется по шлангу в бак такси. И снова начала качать. На этот раз, казалось, работа шла еще медленнее. Бен выскочил из машины, выхватил у нее ручку насоса, пробормотав: «Разрешите», и с остервенением стал качать, поминутно поглядывая в сторону города — не видно ли света фар поднимающихся по склону машин.

Когда пятый бачок был заполнен и бензин перелит в бензобак такси, он выдернул шланг, сунул десятидолларовую банкноту в руку старухи и запрыгнул в автомобиль. Они медленно взбирались по верхней дороге, с трудом выжимая из машины менее пятнадцати миль в час.

— Ты не можешь ехать быстрее? — прокричал Бен.

Водитель пожал плечами.

— Это горы. Очень высокие, подъем очень медленный.

Бен обернулся, глядя в заднее стекло — за ними была сплошная тьма и дождь. Он вздрогнул. Ему вспомнился сон, мучительно повторяющийся с детства, точнее, полусон-полукошмар и вечная погоня. Детали сна менялись, но канва оставалась: преследователь, сильный и опасный, гнался за ним по огромной пустынной территории; гнался иногда днем, иногда ночью; он, Бен, всегда оказывался впереди своих преследователей, казалось, они вот-вот догонят его, но все-таки каждый раз ему удавалось оставить их далеко позади, на горной дороге или на равнине… И тогда он просыпался. Странно, но Бен всегда чувствовал разочарование; ему казалось, что его обманули и что в погоне таится какая-то особая притягательность…

Бен, дрожа от волнения, понял, что теперь сон обернулся явью; поглядывая в заднее стекло, он в глубине души жаждал заметить свет фар полицейского джипа и испытывал непонятную досаду, видя только мрак и хлещущий дождь.

В его намерения не входило быть пойманным. Бену хотелось лишь бросить вызов преследователям, доказать, что он всегда сумеет уйти от них. Но в отсутствие охотника он превращался в обычного человека — усталого, промокшего, без багажа, истратившего кучу денег на такси, которое за полночь пыталось перевалить через горы.

Ехали молча. Такси покрывал слой сажи, наносимый дождем, который становился все толще и толще. Спустя некоторое время Бен снял мокрую рубашку, одолжил у водителя одеяло, накинул его на плечи и скрючился, прижавшись к дверце.

Горный подъем был трудным. Ночь обещала быть долгой.

Глава 2

В БЕГАХ

Проснувшись, Бен почувствовал, что замерз; руки и ноги у него затекли. Прошло несколько секунд, прежде чем он сообразил, где находится. Дождь прекратился, серо-грязный рассвет вставал над горами, джунгли были окутаны облаками.

Такси по-прежнему взбиралось вверх по узкому серпантину дороги, размытой грязевыми потоками; Бен заметил на капоте и по краям ветрового стекла, очищаемого «дворниками», слой той же странной порошкообразной грязи, которая покрывала все вокруг, словно плесень.

Было уже около шести часов утра. Они были в пути более четырех часов. Таксист сидел за рулем, безмятежно покуривая отвратительно пахнувшую манильскую сигару[24], напоминавшую по форме собачий экскремент.

— Где мы находимся? — спросил Бен.

— Недалеко от Ксатопетля.

— Что за местечко?

— Индейское поселение в горах. Сейчас мы очень высоко.

Бен кивнул головой.

— А что за грязь везде? — Он показал на ветровое стекло.

— Марапи, — ответил таксист. — Извержение в тридцати километрах отсюда. — Он махнул рукой куда-то в сторону гор, скрывающихся в черных тучах.

— Марапи? — переспросил Бен.

— Большой вулкан. Он извергается уже пять дней. Все вокруг черное.

Бена интересовало, что делает полиция в Гуадаигиле: сейчас самое время выяснить, зачем одно такси покинуло город. «До Паратаксина пять часов езды, — подумал он, — а джип может покрыть это расстояние гораздо быстрее…»

Как только он доберется до Паратаксина, то первым же самолетом покинет эту страну. Придется рискнуть — в аэропорту его могут задержать. Но, возможно, в столице никого не волнует, что происходит в маленьком портовом городишке Гуадаигиле. Однако Бен понимал, что если полиция решит преследовать его по горной дороге, то шансов уйти — никаких. Он задумался: «Сколько же дорог идет от Гуадаигила? Неужели они будут искать меня по всем дорогам?»

Они спустились в глубокое ущелье, где из скал, обступивших с двух сторон дорогу, как отростки, торчали полусгнившие кресты. Машина по-прежнему шла со скоростью менее пятнадцати миль в час.

— Сколько еще до Паратаксина? — спросил Бен.

— Пять часов.

— Но ты говорил, что пять часов надо было ехать от Гуадаигила!

Таксист стряхнул пепел манильской сигары прямо себе на брюки.

— Очень плохая дорога, — просто объяснил он.

Бен выругался. Пять часов — это равносильно mañana[25]. Он не мог даже вспомнить, где на карте находится Паратаксин; его собственная карта осталась в отеле вместе с остальным багажом.

С трудом пробиваясь по размытой дороге, такси выскочило из ущелья в горную долину, над которой нависли тучи, свисающие черным балдахином с отрогов гор. Проехав несколько миль, они очутились в поселении, состоящем из одной улочки, застроенной глинобитными лачугами, крытыми листовым рифленым железом, и одного двухэтажного деревянного строения, над крыльцом которого красовалась намалеванная от руки вывеска: «ОТЕЛЬ-БАР «ТИДЖА».

Единственными встретившими их живыми существами были огромные черные свиньи, улепетывающие по грязи от такси. Теперь Бен различил мелкие частички пепла, плавно падающие из тучи. Сочные тропические плоды свисали с растущих за лачугами деревьев. Бен уловил влажный запах джунглей, как будто бы выделяемый горами.