Георгий Марков - Болгария - В поисках цезия

— Будет допрос? — спросил Калчев.

— А вы что думали? — взглянул на него Симанский.— На прием вас не пригласят.

— Все же... нас можно было бы и не подозре­вать,— пожал плечами Калчев, которого оскорб­ляло подозрение.

Симанский засмеялся.

Васильев вообще не реагировал на это сооб­щение. Он продолжал размышлять, припоминал свои последние встречи и разговоры с красивой медсестрой, анализировал слова и мысли и не находил никаких признаков ее неискренности.

Когда доктора Горанова вызвали на допрос, Симанский подошел к Васильеву и сказал:

— Помните, дорогой друг, я вам говорил, что враг подкапывается под жизнь профессора. Выходит, это была не пустая фантазия, и в мо­ей голове есть кое-какой умишко...

Васильев окинул его острым взглядом и от­ветил:

— Да, вы очень умны!

— Не вижу причины для иронии,— смутился Симанский.

— Я тоже не вижу причины, зачем вы напо­минаете, как вы умны и какая богатая у вас фантазия. Зато у вас неважная память,— заме­тил он, намекая на то, Что Симанский скрыл свое знакомство с Антоновой.

— Артериосклероз в вашем возрасте — ред­кое явление!— добавил доктор Калчев, невольно оказавшийся свидетелем их разговора.

Васильев усмехнулся и замолчал.

Через три—четыре минуты вернулся Горанов, и, трепеща от волнения и страха, на допрос пошел Калчев.

Горанов сердито сопел и ходил по комнате, не находя себе места.

— О чем вас спрашивали? — небрежно поин­тересовался Симанский и, вынув из кармана маленький ножичек, начал чистить ногти.

— Ни о чем особенном,— ответил старый врач. Видимо, он был не намерен ни о чем рас­сказывать.

— Понимаю,— многозначительно улыбнулся Симанский.— Но не понимаю, почему вас не отвели в другую комнату и вообще почему нас держат здесь вместе. Это не в нашей практике ведения следствий!

— Выходит, вы хорошо знакомы со следст­венной практикой,— сухо заметил Горанов.

— Да, слыхал кое-что. Да ведь это не тай­на...— сказал Симанский.

Вновь наступило молчание. Горанов продол­жал шагать по комнате.

— Как здесь душно! — произнес Симан­ский и открыл окно. Он облокотился на под­оконник и, глядя в окно, продолжал забавляться ножичком.

Через две минуты вернулся Калчев, и вместе с Чубровым на допрос пошел Симанский.

— Неприятная история, невольно чувствуешь себя преступником! — охрипшим от волнения голосом тихо произнес бледный как мел Кал­чев.— И главное — исчезло самое необходимое и как раз перед операцией! А что если бы мы уже вскрыли череп?

— Закрыли бы его и ждали,— сказал Горанов.

— Шутки в сторону! Честное слово, ничего особенного мне не сказали и почти не спраши­вали, но я чувствую себя соучастником кражи.

Васильев продолжал молчать, и Калчев во­просительно взглянул на него.

— Ты, коллега, не беспокойся! Они прият­ные люди.

— Кто они? — как бы очнувшись ото сна, спросил Васильев.

— Следователи.

— А...

Стало прохладно, и Калчев решил закрыть окно. Закрывая его, он воскликнул:

— Посмотрите-ка! Наш ассистентик притво­ряется спокойным, а сам от страха забыл на подоконнике свой нож!

Он взял нож в руки и начал рассматривать его.

— Чудесный ножик. Посеребренный. У меня всегда была слабость к хорошим ножам, я даже коллекционирую их.

Вскоре вернулся Симанский и еще в дверях, засмеявшись, сказал:

— Здорово прощупывают! Вот увидите, обя­зательно найдут цезий! Тот, полный, с бритой головой, очень интересный человек. Сразу видно, что на этом деле собаку съел. Расспрашивал меня о разных мелочах, но видно, что пони­мает... Интеллигентный человек.

— И все же интересно, куда же делся этот чертов цезий? — спросил Горанов, когда Ва­сильев выходил из комнаты.

— Одно бесспорно,— ответил ему Симанский: — человек, который взял его, сделал это с недобрым намерением. Здесь видна рука того, кто заинтересован в смерти профессора. Только так можно объяснить кражу!

— Вы забыли свой нож, — сказал Калчев, протягивая его Симанскому.

— Благодарю вас, тут обо всем забудешь. Этот нож — подарок профессора, и мне было бы очень жаль потерять его.— Симанский раскрыл нож, показал своим собеседникам все его лезвия, сложил и снова убрал в карман.

— Все это выглядело бы очень интересно и даже забавно, если бы не опасное состояние профессора,— вернулся к прежней мысли Кал­чев.

— Какая там забава, доктор? Это ужас! — резко возразил Симанский.— Идиот, который взял цезий, заслуживает виселицы.

— А что если цезий распался так, сам по себе? Например, ускорился радиоактивный рас­пад, и металл исчез, прежде чем его успели взять? — снова задал вопрос Калчев, всегда с недоверием относившийся к химико-физическим законам.

— Таких фокусов в атомной физике не бы­вает,— рассмеялся Симанский и затем спро­сил: — А почему не видно сестры? Где она?

— Она в комнате дежурных. Вероятно, ее уже допросили,— ответил Калчев.

— Они очень быстро задавали вопросы,— заметил Симанский и, встав перед открытым окном спиной к остальным, вынул зажигалку, взял в рот сигарету и закурил ее.— Хоть бы скорее нашли цезий! — сказал он и повернулся лицом к доктору Калчеву.

Когда Васильев вышел из комнаты, Аврониев обратился к Балтову:

— Да, дорогой, вор не такой глупец, чтобы войти сюда с цезием в кармане. Он предугадал наши намерения и благополучно избавился от цезия.

— Но я же везде искал,— возразил Балтов.

— А в процедурной, где все задержан­ные?

— Я был около двери. Если цезий внутри, аппарат уловил бы его. Этот цезий достаточно радиоактивен... Если только вор не спрятал це­зий в плотную металлическую или толстую свинцовую обертку или не оставил где-нибудь вне здания. Но это только временно спасет его, так как и металлическая обертка станет радио­активной...

— Гм... Да... Обыск — самое легкое дело,— сказал Аврониев.— А ты искал под окнами, во дворе?

— Конечно.

Аврониев поднялся со стула, погасил дымя­щуюся сигарету и тихо, как бы самому себе, сказал:

— Тогда мы его схватим.Чудес не бывает...

В этот момент где-то совсем близко раздался треск мотора. Удаляясь, он постепенно смолк. Аврониев мгновенно выбежал из комнаты, оставив своих помощников в недоумении.

— Чубров! — закричал он,— Сейчас же про­верь, что это за машина! И пусть зайдет док­тор Попов!

Он вернулся в комнату и неожиданно спросил Балтова:

— Значит, если вор спрятал проволочки в металлический предмет, их труднее обнаружить твоим аппаратом?