Абдулла Хакимов - Задание на всю жизнь

…У ворот «Каваля» Бейли встретил эмирский таксаба Юсуфбек. Немного передохнув в его доме, майор сменил одежду и направился в эмирский дворец. Здесь он встретился с доверенным лицом английской разведки драгоманом[6] Хайдар Хаджой.

В это же время в нескольких кварталах от эмирского дворца муфтий Садретдинхан беседовал со своими друзьями из бухарского отделения «Милли Иттихад». Уже несколько недель он жил в Бухаре, понимая, что именно здесь нужно сейчас искать новые возможности, связи, знакомства.

Тигр точил когти и деятельно готовился к битве. Он не ошибся.

Однажды муфтия пригласил в гости Хайдар Хаджа.

Дом драгомана находился в юго-западной части Бухары, именовавшейся «Симхона»[7]. Фаэтон въехал в чистенький квартал кирпичных домов, выстроенных в европейском стиле, и остановился у больших ворот. Муфтий в сопровождении Хайдар Хаджи вошел в широкий двор. Хозяин жестом показал на мехманхану и пропустил гостя вперед. Они вошли в гостиную, где за уставленным всевозможными яствами столом сидел европеец в военном мундире и о чем-то беседовал с каким-то юношей, видимо сыном хозяина дома.

Обернувшись, человек в мундире остановил взгляд на муфтии. Садретдинхан словно споткнулся об этот взгляд и застыл от неожиданности. Этого человека с голубыми, словно холодное стекло, глазами и твердым лицом муфтий не знал. Европеец спокойно и без удивления смотрел на него. Прерывая эту немую сцену, Хайдар Хаджа с улыбкой и некоторой торжественностью произнес:

— Вот, господин муфтий, познакомьтесь с другом, которому не удалось встретить вас в Ташкенте.

— Прошу вас, шейхантаурский мулла, — незнакомец говорил по-русски, но с заметным акцентом.

Удивленный муфтий ответил тоже по-русски и протянул руку для приветствия. Военный представился:

— Майор Бейли.

В глазах Садретдинхана мелькнул радостный огонек.

— Судьба поистине благосклонна ко мне, если в моей мехманхане определено было встретиться людям, которые так долго искали друг друга! — обрадованно воскликнул Хайдар Хаджа.

— Да, хорошо, когда встречаешь одного друга в доме другого… — улыбнулся, наконец, повеселевший муфтий.

Усевшись вокруг стола, они освежили чаем пересохшие глотки, неторопливо делясь впечатлениями о трудных дорогах, затем перешли на деловые темы. Муфтий с Бейли объяснялись по-русски и лишь временами Хайдар Хаджа, любивший говорить по-английски, выступал в роли переводчика.

— Весьма сожалею, что не смог в Ташкенте встретить вас и удостоиться вашего общества… — произнес Садретдинхан.

— Мне пришлось ограничиться беседами с вашими ближайшими коллегами. Не могу сказать, чтобы они особенно преуспели.

— Большевики не давали развернуться. Даже зайти в гостиницу, где вы остановились, я не мог. Преследования усилились.

— Вы весьма предусмотрительны, господин мулла!

— Рабы божьи боятся лишь всевышнего. Но осторожность не мешает, — ответил муфтий, и, решив поразить своей проницательностью собеседника, продолжил: — О вашем пребывании в Ташкенте я все же частично информирован.

— Неужели? — Бейли пристально и чуть насмешливо посмотрел на муфтия.

— Наши люди занимались еще и вашей охраной, — усмехнулся Садретдинхан. — Мы знаем все, вплоть до того, с кем и когда вы встречались в ресторане «Шота де Флор»…

В разговор вмешался Хайдар Хаджа:

— «Шота де Флор» в переводе с французского означает «Замок цветов». К тому же, насколько мне известно, этот ресторан именуется также «Буфф».

— Он самый… — подтвердил муфтий.

— Я ходил туда не ради удовольствия… — объяснил Бейли.

— Понимаем, — перебил муфтий. — Об этом можно догадаться: ведь вы были там в компании французских специалистов Жана Молля и Констанье, мадьярского офицера Яноша Теречка… — муфтий бегло назвал еще несколько имен.

Бейли, не скрывая удивления, спросил:

— Ваша агентура так четко действует?

— Единство целей и задач, поставленных перед нами жизнью и освященных всевышним, помогает домысливать некоторые поступки друзей, — опустив глаза, пробормотал Садретдинхан. А Бейли, словно оценив собеседника, серьезно заговорил:

— В Ташкенте мы с друзьями ломали голову над тем, как поднять военный мятеж, как собрать и отправить в распоряжение бухарского эмира военнопленных специалистов.

— Значит, вы думали и о нашей армии ислама?

— Неужто мы могли забыть о ваших нуждах?! — возмутился Бейли.

— С благословения всевышнего и при поддержке великих держав мы достигнем своих целей… — удовлетворенно заключил Садретдинхан.

Они снова обратились к всевозможным яствам, которые предлагал улыбающийся Хайдар Хаджа.

Бейли с некоторым самодовольством начал рассказывать о своей деятельности, об инспирированном им осиповском мятеже в Ташкенте, убийстве четырнадцати комиссаров.

— Если мы найдем еще двух или трех подобных Осипову, то большевизму в Туркестане скоро придет конец.

— Осипов жив еще… — напомнил муфтий.

— Он скоро будет здесь… — почти по слогам произнес Бейли.

— Да, большевики должны потерпеть крах! — муфтий злобно сжал кулачок. — А вы… Никогда, господин майор, не забудутся ваши заслуги по уничтожению красных комиссаров в Ташкенте. Начало этого года предвещало нам удачу, но… — Садретдинхан огорченно вздохнул.

— Не огорчайтесь, друг мой. Все это только прелюдия к тому грандиозному спектаклю, который мы дадим Советам. Большевиков в Туркестане хватит не надолго.

— Мы надеемся на аллаха и помощь великих держав, особенно Англии, — смиренно склонил голову муфтий.

— Великие державы никогда не останавливаются на полпути, — успокоил своего гостя Хайдар Хаджа, и, чтобы сделать приятное Бейли, повторил фразу по-английски.

Бейли поднялся. Закурив сигару, он расхаживал взад и вперед по мехманхане, о чем-то сосредоточенно думая. В наступившем коротком молчании Садретдинхан вспомнил о письме Маллисона.

— Простите, господин майор, сказал он, шаря в складках одежды и доставая письмо, — я рад вручить адресату это послание, полученное мной из Мешхеда.

Хайдар Хаджа передал пакет майору. Бейли пробежал глазами зашифрованный текст. Маллисон, у которого муфтий просил помощи и поддержки, давал майору подробные инструкции о конкретных формах помощи руководителям туркестанских мусульман.

— Переведите, пожалуйста, муфтию, — попросил Бейли, протянув послание Хайдар Хадже.

Муфтий знал содержание письма. Поэтому он с усмешкой сказал:

— Не надо оглашать то, что само по себе понятно!