Уилбур Смит - Горящий берег

Ознакомительный фрагмент

Он поставил «сопвич» на хвост, направляя огонь все выше, пока не начал стрелять по воздуху над аэростатом, и этот воздух неожиданно превратился в пламя. Горячее дыхание пламени устремилось к стрелку, а Майкл продолжал вертикально поднимать самолет и рывком заглушил двигатель. Лишившись тяги, машина прекратила подъем, на мгновение зависла и начала падать. Майкл нажал на рулевую педаль, выводя «сопвич» на классический разворот, и когда направил самолет прочь от аэростата, снова дал газ; созданный им огромный погребальный костер остался позади. Под собой Майкл увидел мелькание зелени: это Эндрю тоже круто повернул влево, едва не столкнувшись с шасси Майкла, и ушел почти под прямым углом.

С земли больше не стреляли: фигуры высшего пилотажа и ревущее пламя совершенно сбили с толку стрелков, и Майкл опять быстро укрылся за тополями. Сейчас, когда все кончилось, гнев его убывал почти так же стремительно, как возник; он осматривал небо над собой, сообразив, что столб дыма может послужить приманкой для «альбатросов». Но, если не считать дыма, небо оставалось чистым, и, перелетая через живые изгороди почти вплотную к ним, Майкл с облегчением поискал глазами Эндрю. Вот он, чуть выше Майкла, уже направляется к гряде, но одновременно движется наперехват.

Они встретились. Присутствие рядом Эндрю подействовало на Майкла успокаивающе; Эндрю улыбался ему и одновременно выражал насмешливое неодобрение: Майкл не подчинился приказу и совершил безумный подвиг.

Бок о бок они снова пролетели над немецкими окопами, презрительно оставив без внимания редкий огонь, а когда начали набирать высоту, чтобы пересечь реку, двигатель Майкла закашлялся и замолчал.

Майкл снизился к меловой поверхности. Двигатель ожил, взревел, машина перевалила через верхушку гряды, и мотор снова смолк.

Майкл колдовал над управлением двигателем, меняя подачу газа, переключая зажигание и шепча раненому «сопвичу»: «Давай, голубушка. Держись, старушка. Мы почти дома, милая».

Он почувствовал, как в корпусе самолета что-то ломается, одна из основных стоек хрустнула, часть приборов перестали давать показания, и смертельно больной самолет провис. «Держись!» — уговаривал его Майкл, но неожиданно в нос ему ударил острый запах бензина, и он увидел, что из-под кожуха мотора пробивается тонкая прозрачная струйка и превращается в потоке воздуха за машиной в белый пар.

Опасность возгорания — кошмар летчиков. Но в сознании Майкла еще не вполне иссякло боевое безумие, и он упрямо шептал: «Мы летим домой, старушка, еще немного».

Они пересекли гряду. За ней расстилалось ровное пространство, и Майкл уже видел темное «Т» леса, обозначавшее, что аэродром близко. «Держись, милая». Внизу люди выскакивали из окопов и махали руками, когда поврежденный «сопвич» пролетал над самыми их головами; одно колесо его шасси было отстрелено, второе свисало и колотилось о брюхо.

Лица солдат были запрокинуты, Майкл видел открытые рты: они что-то кричали ему. Они слышали стрельбу во время нападения на аэростаты, видели гигантские огненные шары в небе над хребтом, знали, что на какое-то время изматывающий артиллерийский огонь прекратится, и потому приветствовали возвращающихся пилотов, крича до хрипоты.

Солдаты остались позади, но их благодарность подбодрила Майкла, а впереди показались знакомые ориентиры: церковный шпиль, красная крыша шато, небольшой холм.

«Мы обязательно справимся, моя дорогая», — подбадривал он машину, но тут конец оборванного провода коснулся кожуха двигателя, и в зазоре мелькнула крошечная искра. С взрывным шумом вспыхнуло пламя, белый след пара стал огненным. Волна жара пронеслась по открытой каюте, словно от языка паяльной лампы, и Майкл инстинктивно развернул «сопвич» так, чтобы пламя относило в сторону и он мог смотреть вперед.

Надо садиться, куда угодно, только побыстрее, пока он не сгорел в пылающем каркасе самолета. Он нырнул к открывшемуся впереди полю; огонь уже охватил и шинель; задымилась и ярко вспыхнула ткань на правой руке.

Он шел на посадку, задирая нос самолета, чтобы погасить скорость, но машина с такой силой ударилась о землю, что у Майкла лязгнули зубы; самолет повернулся на уцелевшем колесе и тут же опрокинулся, врезавшись в живую изгородь на краю поля.

Майкл головой ударился о край кабины. Удар ошеломил его, но вокруг бушевало пламя, и он выкарабкался из кабины, упал на сломанное крыло, покатился по нему и свалился на грязную землю. На четвереньках он принялся спешно отползать от горящего самолета. Шерстяная шинель вспыхнула сильнее, заставив его с криком вскочить на ноги. Он рвал пуговицы, пытаясь избавиться от боли, бежал и дико хлопал руками, но пламя на бегу только разгоралось, становясь все ярче и горячее.

Среди шума огня Майкл не услышал топота приближающейся лошади.

Девушка направила рослого жеребца прямо на изгородь, и они перелетели через нее. Лошадь и всадница приземлились, безупречно удержав равновесие, и сразу понеслись дальше, к горящей, кричащей фигуре на поле. Девушка на скаку перекинула ногу через луку дамского седла и, как только оказалась за Майклом, резко натянула повод. Конь проскользил немного и остановился, а она соскочила с его спины.

Она всей тяжестью бросилась Майклу на спину и обхватила обеими руками за шею; Майкл упал плашмя, девушка очутилась у него на спине. Она сразу вскочила, сорвала с себя толстую габардиновую юбку-амазонку и накрыла ею горящую фигуру у своих ног. Потом опустилась рядом с ним на колени, плотнее закрыла просторной юбкой и стала руками сбивать проступающие из-под юбки язычки пламени.

Как только пламя погасло, она сдернула с Майкла юбку и усадила его на грязной земле. Проворными пальцами расстегнула дымящуюся шинель, стянула ее с плеч и отбросила в сторону. Потом стянула тлеющий свитер. Пламя добралось до тела только в одном месте: прожгло одежду на плече и руке. Майкл вскрикнул от боли, когда девушка попыталась снять с него ночную сорочку.

— О Боже!

Хлопчатая ткань сорочки прилипла к ожогам.

Девушка склонилась к нему, вцепилась в ткань зубами и грызла, пока материя не порвалась. Тогда она сорвала ее с руки, и ее лицо изменилось.

— Mon Dieu[6]! — Она вскочила. И стала затаптывать остатки пламени на дымящихся обрывках.

Майкл смотрел на нее. Боль в обожженной руке ослабла. Девушка сбросила длинную юбку; жакет от амазонки доходил ей только до бедер. На ногах у нее были черные кожаные сапоги для верховой езды, закрепленные по бокам крючками. Колени голые, кожа под ними гладкая и безупречная, зато колени в грязи, оттого что она опускалась на них ради него.