Жюль Верн - Вторая родина

На что, в самом деле, оставалось отныне надеяться? Спасения в их положении можно ожидать только от проходящего мимо корабля. Но где уверенность в том, что он появится и заметит сигналы, которые будет подавать боцман, зажигая костры на мысе и на пляже?

Миновала еще одна неделя после той страшной ночи, не внеся каких-либо изменений в жизнь путешественников. Питание их было более или менее налажено, оно состояло в основном из вареного мяса черепах, яиц и бульона, а также крабов и омаров, ловлей которых занимался Джон Блок с помощью Франца. Крючки соорудили из загнутых гвоздей, извлеченных из банок разбитой шлюпки. На них прекрасно попадалась любая рыба — от длинных, размером в 12–15 дюймов дорад красивого красноватого цвета, мясо которых отличалось прекрасным вкусом, до морских окуней. А однажды с помощью скользящей петли удалось поймать даже солидного осетра.

В прибрежных водах встречались и акулы. Но их использовали в основном для добывания жира. Из жира акулы предполагали сделать свечи, используя в качестве фитиля сухие ламинарии. Перспектива длинных зимних дней, сколь ни печальной казалась, заставляла друзей побеспокоиться об освещении пещеры.

Конечно, в этих водах не приходилось рассчитывать на такую рыбу, как лосось, в изобилии водившуюся в Шакальем ручье в Новой Швейцарии. Но однажды в устье их скромного ручейка хлынул целый косяк сельди. Рыбакам удалось поймать несколько сотен, их прокоптили и убрали про запас.

— Если верить в приметы, — заметил неунывающий Джон Блок, — то после подобного изобилия сельди все у нас пойдет как по маслу. Я даже боюсь, сможем ли мы справиться с таким количеством удач, которые нам предстоят!

На самом же деле все, к сожалению, оставалось без изменений.

За шесть недель пребывания на этом берегу предпринимались неоднократные попытки взобраться на вершину скалы с оконечности мыса. И поскольку они ни к чему не привели, то Фриц твердо решил обогнуть скалу вплавь. Никому, кроме Блока, о своем намерении он не сказал. И вот 7 декабря под предлогом охоты на черепах оба направились к бухте.

У подножия огромной скалы яростно бушевали волны. Решившийся броситься в этот омут Фриц рисковал жизнью.

Боцман долго отговаривал друга, но, так ничего и не добившись, приготовился в опасный момент прийти смельчаку на помощь.

Фриц между тем разделся, обвязал себя вокруг бедер длинным фалом, оставшимся от шлюпки, передал другой конец боцману и решительно вошел в воду.

Риск был двойной. Сильное течение могло подхватить его как щепку и бросить на острые скалы, а могло унести далеко в море, если фал вдруг оборвется.

Дважды попытка Фрица преодолеть сопротивление волн оказалась тщетной, но в третий раз он успел заглянуть за обрыв утеса, после чего Джон Блок тут же стал вытаскивать его на берег, и это стоило ему немалых усилий.

— Так что же там, за скалой? — нетерпеливо спросил боцман.

— Ничего, кроме голых скал и утесов, — ответил Фриц, переводя дыхание. — Насколько я мог увидеть, за утесом снова тянутся заливчики, мысы и эта же стена, повышаясь к северу.

— Ничего другого я и не ожидал… — спокойно произнес Блок.

С каким волнением слушала о результатах этой попытки Дженни! Итак, последняя надежда исчезла! Теперь окончательно стало ясно, что островок — лишь нагромождение безжизненных скал, откуда им никогда самим не выбраться. Вновь и вновь пассажиры «Флега» мысленно возвращались к недавним событиям. О, не случись этого проклятого бунта на корабле, они вот уже два месяца как были бы на благодатной земле Новой Швейцарии. Страшно подумать, в каком состоянии находятся сейчас ее обитатели, так долго ожидающие своих детей… Какое объяснение могут они этому дать? Что корвет погиб со всем имуществом и экипажем и они уже никогда не увидят ни Фрица, ни Франца, ни Дженни, ни Джеймса с его семьей? Не большего ли сострадания заслуживают их бедные родители, ничего не знающие о судьбе детей? Они, по крайней мере, находятся в безопасности в Новой Швейцарии!

Будущее представлялось тревожным и неизвестным. Трудно предугадать, чем все это может кончиться.

Но как возросла бы тревога пассажиров «Флега», если бы они узнали о том, что пока оставалось печальным открытием только Гарри Гульда и боцмана: количество черепах сократилось скорей всего из-за ежедневного отлавливания их людьми.

— Возможно, — высказал предположение Блок, — они знают какой-то подземный ход, по которому пробираются к другим бухтам, и как жаль, что мы не можем последовать за ними…

— В любом случае, Блок, — предупредил капитан, — пока о нашем открытии никому ни слова.

— Будьте покойны, капитан, и если я это вам сказал, то только потому, что вам можно говорить все…

— Так и надо было, Блок.

Теперь боцман стал усерднее прежнего заниматься рыбной ловлей, зная, что море никогда не откажет им в пище, раз на нее поскупилась земля. Хотя и здесь могла таиться опасность. Ограничив питание лишь дарами моря — рыбой, моллюсками, раками, не рискуют ли они навредить своему здоровью? А если начнутся болезни, — это будет уже верхом всех несчастий!

Шла последняя неделя декабря. Погода держалась хорошая, если не считать нескольких грозовых дождей, не похожих, однако, по своей силе на первую бурю. Жара в полдень казалась бы невыносимой, если бы не спасала тень от скалистого выступа, где можно было спрятаться от солнца.

К концу декабря на берег стали слетаться огромные стаи птиц. Это и обычные обитатели побережий — чайки всех видов, синьги,[170] фрегаты, а время от времени появлялись даже цапли и журавли. Они напоминали Фрицу о счастливых временах охоты в окрестностях ферм и на берегах Лебяжьего озера Земли обетованной. А над вершинами утесов парили бакланы, очень похожие на питомца Дженни, пребывающего сейчас на птичьем дворе Скального дома, и альбатросы, родные братья посланца Дженни с Дымящейся горы.

Но птицы держались вне их досягаемости. Стоило только кому-нибудь из людей приблизиться к мысу, на котором обычно сидели птицы, как пернатые стрелой взмывали в воздух.

Однажды внимание всех присутствующих на берегу привлекли взволнованные возгласы боцмана.

— Смотрите, смотрите! — кричал он, указывая на гребень хребта.

— Что там такое? — не понял Фриц.

— Как, вы не видите эти ряды черных точек?

— Да это же гагарки! — догадался молодой человек.

— Конечно, гагарки, — подтвердил Гарри Гульд. — Они кажутся не больше ворон, но только из-за дальности расстояния.

— Но если птицы смогли взобраться на плато, не значит ли это, что с другой стороны его склоны более доступны? — взволнованно произнес Фриц.