Виктор Потиевский - Мертвое ущелье

Атаман банды был высоким, костистым, бородатым и рыжим. Он сидел за грубо сколоченным столом в военном, тоже польском, как у того капитана, кителе, но без погон. Рядом на столе лежала его конфедератка. Однако на фуражке кокарда была.

— Ну-с? Какое у вас ко мне дело, господин боевик? Или товарищ?

— Нет, не товарищ.

— Об этом потом. Какое дело, которое меня может заинтересовать?

Игнат знал о банде Вороного немногое. Знал, что она довольно многочисленна, двести или триста человек, может, больше. Предполагали, что все или почти все люди Вороного в Мертвом ущелье. Есть какая-то техника. Какая — никто не знал. Один бронетранспортер разведчик уже видел. Видел и грузовик — «студебеккер», когда проходил под конвоем из подземной каталажки сюда, в смешанный густой лес, в этот деревянный рубленый дом, в котором шел сейчас допрос. Дом, как подумал Игнат, принадлежал сезонным рабочим и был теперь оборудован под штаб.

Разведчик знал также, что и в городе у Вороного есть свои люди, сеть связи и оповещения. Выжгород — довольно большой, но в городе живет в людях страх перед гневом атамана Вороного. Знают, что он скор на расправу, что помнит добро, что всегда защитит сторонников и сочувствующих. Чего пока не может сделать городская власть — защитить от Вороного. Поэтому в городе никто, в том числе наше командование и контрразведка, ничего не знали про заброску Игната и вообще про него. Операция была задумана высшим командованием. Генерал из армейской разведки попросил Игната перед увольнением из армии провести эту сложнейшую и опасную операцию по просьбе контрразведки.

Углов поставил условие: чтобы операцией руководил Хохлов. Разыскали в военной разведке подполковника Хохлова Станислава Ивановича и прикомандировали к военной контрразведке — особому отделу — для руководства этой самой операцией. После чего Игнат дал согласие.

Сведения о банде и обо всем, что известно в этой связи, передали наверх, и там разведчик изучил их. Таких банд в Карпатах было несколько, они создавали серьезную угрозу для мирной, нормальной жизни края, но выявить их и уничтожить не получалось, потому что их поддерживало население. Не все, конечно. Но немалая часть. Так или иначе Игнат с головой оказался в этом горячем котле человеческих страстей, военной, политической, открытой и тайной смертельной борьбы.

— Я слушаю вас, господин боевик. Разведчик понимал, почему атаман банды называет его так странно. Вороной, конечно, в подробностях знал, как он убил капитана. Игнат обратил внимание, что, если капитан говорил по-русски с явным польским акцентом, подчеркивая звук «пше», то Вороной говорит чисто, грамотно, без малейшего польского, украинского или другого акцента. О самом командире банды в городе почти ничего не знали. Неизвестно было также — кличка или фамилия Вороной.

— У меня, господин командир, есть для вас сообщение и вместе с ним предложение.

— Сначала прошу вас представиться.

— Меня зовут Игнат Углов.

— Теперь говорите суть дела.

— В двухстах с небольшим километрах отсюда... — тут разведчик будто спохватился и обернулся на охранника, стоявшего у дверей,— господин командир... это бы надо сказать... с глазу на глаз.

Атаман кивнул, и охранник вышел.

— В двухстах с гаком километрах, за перевалом, в одном небольшом ущелье, я точно знаю место...

Разведчик видел, как загорелись огоньки интереса в полубезразличных до этого глазах атамана.

— ...Устроен тайник, совсем неглубоко, метра три надо копать. Там лежит контейнер с драгоценностями. Бриллианты, золото, жемчуг, валюта в долларах и английских фунтах. Всего на сумму около трех миллионов бывших рейхсмарок, по курсу еще сорок третьего года.

— Откуда у вас эти сведения?

— Я работал в Киеве в отделе абвера и был прикомандирован на несколько недель к разведке из ведомства Гиммлера, к штандартенфюреру Файту. Он занимался экспроприацией и сбором ценностей для рейха на оккупированных территориях. И когда он уже был уверен, что война проиграна, он присвоил собранные сокровища. Специально, как я думаю, накапливал, а потом спрятал их и следом исчез сам. Но забрать пока не успел.

— Когда вы работали у него?

— В конце сорок четвертого.

— Когда устроен тайник и вложен контейнер?

— Как раз в это время, когда я работал у Файта. — Чем вы там занимались?

— Я обучал его агентов приемам рукопашного боя, бесшумному хождению в лесу, преследованию, уходу от преследования, разбору и распознанию следов и так далее в этом роде.

— Я так и думал, господин боевик, что вы специалист в этой области. Уж очень вы ловко убрали моего заместителя. Кстати, вы знаете, что вам за это полагается петля?

— Знаю. Но у меня не было выхода. Он хотел меня застрелить. А я должен был сообщить вам то, что сейчас сообщил.

— Из любви ко мне?

— Конечно, нет. Мне нужна помощь в этом деле. Одному мне не справиться. Нужен сильный компаньон.

— Условия?

— Десять процентов.

— Вам?

— Конечно. Я же трезвый человек.

— Хорошо.

— Но мне нужны гарантии, господин командир.

— Гарантии будут. Об этом поговорим позже. Позже поговорим и подробнее о том, как вам удалось заполучить данные о кладе. Вы что, были на месте во время захоронения контейнера?

— Нет, конечно. Иначе я был бы захоронен там неподалеку. Делали это в декабре. Около десятка солдат долбили мерзлую землю, вырыли две ямы. Потом, когда они все закончили, в одну из ям захоронили контейнер, а солдат здесь же перестреляли и закопали во второй яме. Акцию осуществили два шарфюрера СС, их уже по дороге застрелил и выбросил из машины адъютант Файта.

— Как же об этом узнали вы?

— Ошибка штандартенфюрера в том, что он ликвидировал адъютанта через двое суток после акции с захоронением контейнера. Адъютант был моим другом, я когда-то спас ему жизнь. Мы с ним напились в тот самый вечер после акции, и он намекнул на расстрелы. Я все понял и сразу же разыскал у него, спящего, документ о захоронении, опись, приметы места и карту; Мы пили в СД, у него в кабинете. Файт, старый, толстый и ленивый, все поручал адъютанту, брал только готовые результаты. А тот все данные свел воедино, в одну маленькую бумажку, отдал ее шефу, чем и подписал себе приговор.

— Так... Понятно.

— А вы уверены, что все на месте?

— Уверен.

— Почему?

— Я осенью, этой осенью проверял. Кроме того, по непроверенным данным, Файт погиб в сорок пятом.

— Почему вы не взяли клад осенью, когда проверяли?

— Там работали лесорубы, буквально рядом с местом захоронения контейнера. Я поговорил с ними, как будто хотел наняться, и выяснил,- что они закончат дело в декабре и перейдут на другой, далекий от того места участок.